Петербургский театральный журнал
Внимание! В номерах журнала и в блоге публикуются совершенно разные тексты!
16+

11 января 2019

МЫШЕЛОВКА ДЛЯ РЕЖИССЕРА

«Гамлет Ричард Лир». По У. Шекспиру.
Театр «Особняк».
Режиссер Юлия Панина, художник Анастасия Бутова.

Всем, кто хоть раз бывал в этом театре, знакома его камерная площадка с закрытыми ставнями, мобильным зрительским пространством и полутемной атмосферой кирпичного зала. Кажется, сама эта камерность надиктовала режиссеру Юлии Паниной идею нового спектакля. Сцена потеряла симметрию и центр, дезориентировав зрителя. Пустое деревянное кресло-трон на небольшой сцене-коробке и открытая площадка перед зрителем с нависающим над ней подобием купола — вот и вся сценография. Аскетизм вдохновлен Елизаветинской сценой: одно из намерений режиссера прийти к сути Шекспира через реконструкцию его театра. Но реконструкция как таковая здесь невозможна, исходя уже из приема, которым работает режиссер. Стилизация прослеживается и в костюмах героев, и в музыкальном оформлении, и в идее восстановить мужской актерский мир этого театра.

Сцена из спектакля.
Фото — Ю. Капп.

В спектаклях Паниной герои собирательны, актеры легко меняют роли, сюжеты распадаются на набор сцен, персонажи — на набор реплик. Подобными методами деконструкции режиссер делает попытку нащупать модус той или иной пьесы, создать не конкретную историю, а вселенную, в которой эта история осуществляется. Не случайно предметами исследований становятся авторы, не чуждые экзистенциализму — Камю («Посторонний»), Ибсен («П. Гюнт»), Чехов («Чайка над Вишневым садом» ), а теперь и Шекспир.

В «Гамлет Ричард Лир» пьес гораздо больше, чем заявлено в названии. Панина выбирает трагедии и хроники. Такой спектакль требует искушенного зрителя, способного по одной реплике идентифицировать героя и оценить жонглирование ролями, которым занимаются актеры. На сцене одни мужчины — шесть актеров различных типажей в попытке поднять массив Шекспира.

Сцена из спектакля.
Фото — Ю. Капп.

Ключевым становится Гамлет Михаила Кузнецова — единственный устойчивый смысл этого шекспировского калейдоскопа. Его Гамлет немолод, упитан и бородат. Он близок Ричарду Бёрбеджу — первому исполнителю этой роли. Кузнецов появляется перед зрителями сразу с монологом «Быть или не быть», но центральное место, которое он должен занять на сцене, пугает его, и дочитывает монолог он уже на периферии, прячась от прямых зрительских взглядов.

Тогда пустующую сцену занимают актеры — странствующие комедианты, которым Гамлет поручает сыграть сцену мышеловки. Актеры начинают играть, но не «Убийство Гонзаго», а самого Шекспира, читая монологи его ключевых героев — Ромео, Отелло, Ричарда, Лира и др. Среди этой толпы и мельтешения по сцене Гамлет все-таки занимает свое центральное место, с которого не сойдет уже до самого конца спектакля.

Сцена из спектакля.
Фото — Ю. Капп.

Жонглирование репликами — принцип, на котором строится действие. Актеры, как в цирке, меняют приемы этого жонглирования, не позволяя действию остановиться и коснуться земли. Хаотичные передвижения по сцене сменяются дуэльным вариантом, когда каждая реплика звучит, как выпад, который нужно отразить. На смену этому приходит любовная лирика, где женщину — предмет любви — исполняет Константин Гаёхо. Один на всех, он вступает в диалог с каждым из персонажей-любовников. Прием исполнения женских ролей мужчиной также надиктован историческими реалиями театра Шекспира, но женские образы Гаёхо получаются карикатурными, шутовскими. Он существует на границе между шутом из «Короля Лира» и кормилицей из «Ромео и Джульетты». От этого мужской мир сохраняет свою замкнутость и разговор с женщиной превращается в разговор с самим собой. Отсутствие той, к кому устремлены помыслы персонажей, приравнивается к нехватке света и воздуха в этом темном кирпично-замковом мире.

Действие развивается ретроспективно — от вопроса «быть или не быть» до финальной сцены, где пустующий трон занимает призрак отца Гамлета. И он же сам Гамлет. Найдена исходная точка, момент выбора, разделившего жизнь на до и после, на быть или не быть. Мышеловка захлопнулась. Старший и младший Гамлеты соединяются в понятии трона, в понятии места, отведенного обоим в этой жизни, в понятии роли. Путь, которым ведет нас режиссер от следствия к причине, это путь выбора, переиграть который Гамлету не дано. Так же неохотно, как в начале действия он занимал свое место в центре сцены, он занимает и трон отца, свое место в жизни и в пьесе. Сквозь реплики призрака мы слышим прорывающийся смех, сменяющийся рыданиями и снова смехом. Выбор раскалывает героя, он теряет свою личностную идентичность и навсегда вплетается в мир драматических противостояний. Такими же утерянными и полустертыми выглядят и другие персонажи Шекспира, от которых остались только наборы реплик. В этом спектакле они только фон, на котором режиссер пытается зафиксировать «массив Шекспира». Но, кажется, прием коллажа не справляется с задачей обнуления зрительского опыта. Стилизация и возвращение к мужскому актерскому миру не открывает новых смыслов. Так кто же оказался в мышеловке: Гамлет или режиссер?..

В именном указателе:

• 

Комментарии (1)

  1. Надежда Таршис

    Видела ещё сырой спектакль, и с большим интересом прочла рецензию. Сильный актёрский ансамбль. Мир “драматических противостояний” осуществлён – и превращён в трагический калейдоскоп. Ради этого стоит ставить и стоит ходить на этот спектакль. В “мышеловке” мы все, все, весь мир-театр. Именно эта простая, в сущности, вещь, и найдена Юлией Паниной, на фоне, заметим, гамлетического шквала в городе, где тоже люди проговаривают те или иные простые, но резкие вещи, – так же осмысленно обходя целостные канонические тексты и переводы пьесы… Время комментов, классика сегодня так работает. На спектакль надо идти.

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога