Петербургский театральный журнал
16+
ПЕРВАЯ ПОЛОСА

27 февраля 2015

МОЖЕТЕ ПОКИНУТЬ ПОМЕЩЕНИЕ

«Рисунки на потолке».
ТЮЗ им. А. А. Брянцева.
Режиссер Семен Александровский, художник Шифра Каждан.

Когда заговорили о готовящейся в ТЮЗе имени А. А. Брянцева премьере, опыт сразу же подсказал возможные варианты развития событий. Спектакли, основанные на реальных воспоминаниях из детства исполнителей, — не редкость, прежде всего, в европейских фестивальных афишах, особенно среди театров, работающих для молодежи. Обычно такие истории бывают смешными и щемящими, а толчком для начала собственной исповеди является эмоционально похожая ситуация коллеги или принесенная из дома дорогая сердцу вещь.

Режиссер Семен Александровский в чем-то оправдал эти ожидания, а в чем-то (тоже, кстати, ожидаемо) удивил. Непривычными для такого формата оказались как форма спектакля, так и содержание некоторых высказываний актеров. Начинается спектакль с просьбы пройти в безопасное помещение, повторяющейся на разных языках. В темноте обнаруживаются шесть одинаково одетых молодых людей в окружении мнимого хаоса: художником Шифрой Кажданом по углам собраны запас канистр с водой, картонные коробки с наспех взятыми вещами, как полезными, так и просто «на память».

Сцена из спектакля.
Фото — Д. Родченков.

Существование в черном пространстве заставляет актеров обнаруживать себя заново. «У меня есть пальцы… У меня есть нос», — по очереди отмечают собравшиеся. Потом они демонстрируют свои навыки («я могу идти») и желания («я хочу пить»). Словно разминаясь перед собственно выступлением, делятся крошечными воспоминаниями. О попытке сохранить тающий снежок, о случайно пророненном матерном слове.

Достают прописи, которые становятся сложной партитурой для пения а капелла. Правило «жИ-шИ», фразы из букваря про испуганного зайку и вопросы к прочитанному тексту в руках композитора Настасьи Хрущевой (ее музыкой маркировано большинство экспериментальных постановок в Петербурге) становятся современной оперой. Забегая вперед: музыкальная составляющая отзовется в финале трехчастным концертом, сыгранным всем секстетом исполнителей на детских фортепиано и баяне, а также на гитарах и балалайках с помощью смычков.

Сами реплики, действительно, часто напоминают диалоги из букваря или учебника иностранного языка. В произношении важны не бытовые интонации, а четкая артикуляция, умение правильно связать подлежащие и сказуемое и не перепутать падежи. «Мы можем использовать проектор», «Андрей, поможешь?». Проектор и камера, конечно, обнаруживаются в одной из коробок.

Актеры здесь не играют. От Александровского и артистов, занятых также в здешних спектаклях Дмитрия Волкострелова, этого никто и не ждал. Вернее, актеры здесь играют в прямом смысле, как дети. В слова, во вкладыши из жевательной резинки Turbo, перебрасывают ногами жестяную банку через серию препятствий. Все еще по школе помнят, что участвовать в подобных простых играх интересно и увлекательно, но вот наблюдать — бессмысленно. А в театре, сидя в темноте небольшого зрительного зала, порой невыносимо. «Персонажи» убивают время — зрители мучаются, многие уходят.

А. Слынько в сцене из спектакля.
Фото — Д. Родченков.

Поводом для рассказов в спектакле почти всегда становятся некие «носители информации». Их сперва демонстрируют, и каждый как за соломинку хватается за любую документацию, способную в нужный момент реанимировать воспоминание. Никита Остриков справедливо хвастается богатством — тысячей вкладышей, хранящихся в коробке, сделанной на уроке труда специально для мамы. Зал одобрительно оживляется, когда актер, заметив вкладыш-дубль, аккуратно отправляет его в специально отведенный для повторяющихся экземпляров раздел. Анна Слынько, читая книгу о Царском Селе, вспоминает разрушенный подъезд, бывший когда-то родным. Иван Стрюк сфотографировал когда-то неизменный на протяжении семи лет путь из музыкальной школы домой и представляет его друзьям на экране своего мобильного. Александра Ладыгина показывает нарисованный в детстве комикс с участием овощей и фруктов. Алиса Золоткова читает свой рассказ, написанный, как ей кажется, классе в пятом. Александровский просит актеров быть внимательными к каждому своему слову, всматривается во все подробности в каждой картинке, не заботясь о превращении реального времени в сценическое.

Андрею Слепухину одновременно и легче, и сложнее партнеров. Он рассказывает не о себе, а о своем отце. У него сохранились дипломат моряка-подводника и его письма к незнакомой девушке, ставшей в 1984 году матерью будущего актера ТЮЗа имени А. А. Брянцева. Эти письма просты и трогательны, они неоригинальные, но им, в отличие от многих других, повезло сохраниться. Так же обычны и фотографии. На них улыбающийся усатый мужчина. Слепухин-младший пытается повторить его позы, которые из неловкого подражания постепенно превращаются в ритмичный танец. Здесь видится привет московскому спектаклю «Присутствие». Там — о том, как сохранить театральную легенду, если даже невозможно продлить жизнь спектаклю Группы юбилейного года в Театре на Таганке. Здесь — о том, как сохранить «присутствие» близких людей с помощью материальных свидетельств, созданных еще до твоего рождения.

Актеры делятся не переломными судьбоносными событиями или анекдотическими ситуациями, а обыкновенными историями. Это требует как бесстрашия и искренности, так и некоторого самолюбования, хотя бы легкой уверенности, что твое детское творчество может быть интересно сегодняшней аудитории. А в дело, между тем, идет даже реферат по биологии восьмиклассницы Алисы Золотковой. Слова вызывают ассоциации партнеров, которые под руководством Андрея Слепухина принимают позы ушу — «аист», «тигр» и так далее, — приходя в итоге от монотонных повторений к некоему подобию внятного сюжета с участием животных. Так обычные нехудожественные записи трансформируются в образы.

Вспоминается еще один спектакль Александровского, основанный на реальных воспоминаниях. Это «Элементарные частицы» в Новосибирском театре «Старый дом». Там актеры воспроизводили речь реальных жителей Академгородка, и говорили они об идее этого места, вернее, о ее крушении. В «Рисунках на потолке» идею, высказывание, мысль найти сложнее.

Интересно, когда во время репетиций из спектакля ушли заявленные в названии рисунки на потолке и появилась тема безопасного пространства. А именно — тема детства как убежища, куда можно скрыться в любых непонятных ситуациях, чтобы переждать, накопить сил до следующего «сигнала тревоги». Интересно не спросить об этом у создателей спектакля, а понять из результата их работы.

О возможности покинуть помещение участники спектакля узнают дважды. Зрители — от режиссера, вместе с просьбой выключить мобильные перед началом спектакля. Исполнители — в финале. Удручает это тем, что голос, как бог из машины, может разрешить эти исходы в любой момент действия. Особенно если авторы спектакля не знают, как по-другому привести к финалу собранные из разных непохожих источников сюжеты.

Комментарии (2)

  1. Рита

    Полостью согласна с автором. Ушли с дочкой через час, не смогли вынести эту тягомотину. Прошло уже 2 недели, а все еще остался осадок, что над нами просто надругались.

  2. Elena Dobryakova

    Мне показался спектакль интересным путешествием каждого зрителя и в свое детство тоже. А затянутости – да, они были. Но волшебным образом эти провалы у меня лично заполнялись собственными воспоминаниями из своего детства. И потому я смотрела как бы паралелльный спектакль, который причудливым образом ставил мой мозг. У мпня получился спектакль в спектакле, и мне в общем было интересно. До сих пор вспоминаю об этой работе с удовольствием. И еще – там много чистоты и простоты, что подкупает.

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

*

 

 

Предыдущие записи блога