Петербургский театральный журнал
Внимание! В номерах журнала и в блоге публикуются совершенно разные тексты!
16+

15 октября 2018

МАЛЕНЬКИЙ БОЛЬШОЙ ДИКТАТОР

«Сумасшедший». По повести Н. В. Гоголя «Записки сумасшедшего».
ОКТ/Городской театр Вильнюса на ХХVIII фестивале «Балтийский дом».
Режиссер Оскарас Коршуновас.

В аннотации спектакля сказано, что Оскарас Коршуновас в гоголевском тексте «ищет новый смысл и ответы на актуальные вопросы». Ключом, открывающим смыслы, становится актуализация. На роль искателя, сиречь Поприщина, режиссер Коршуновас выбрал молодую надежду литовского театра — актера Эймантаса Пакалку. У Гоголя безумие становится очевидным не сразу, проявляясь от эпизода к эпизоду. Режиссер же сразу рекомендует своего героя как сумасшедшего, убрав из названия «записки». Зрители видят его помешанным, но поначалу в спокойной фазе.

В качестве художника в программке иронично значатся «случайные персонажи». Очень по-гоголевски, надо сказать: неопределенные художественные силы управляют сценическими решениями. И режиссерскими, по всей видимости, тоже. Черная коробка балтдомовской Малой сцены практически пуста — из реквизита лишь невысокая металлическая стремянка; бытовые подробности и детали, определяющие время и место действия, отсутствуют, на заднике болтается отрез ткани — импровизированный киноэкран. Слева к стене приколочены чьи-то ветвистые рога. Предположительно лосиные. Выходит артист Пакалка и некоторое время молча рассматривает зрителей — зал реагирует одобрительно. На роль Поприщина традиция предписывает брать актеров-неврастеников: невозможно не назвать в этом случае Валерия Дьяченко и Алексея Девотченко. В мае этого года тюзовский фестиваль «Радуга» привозил венгерскую версию гоголевской повести с Тамашем Керестешем.

Сцена из спектакля.
Фото — архив театра.

Коршуновас от канона отступает, выбирая для своей версии актера совершенно иной психофизики. Внешность героя современна и словно заимствована из фильмов про мелких офисных клерков: добродушный вид, упитанность (в меру), дешевый, дурно сидящий мышиного цвета костюм и потрепанные ботинки. Безумие — последнее, что может прийти в голову при взгляде на такого Поприщина. Но, разумеется, «под маской овцы таился лев»: невзрачный вид скрывает неуемные амбиции и темперамент. Топливом им служит бурлящая, но не способная реализоваться как заложено природой сексуальная энергия. И это становится более значимой причиной помутнения рассудка, чем мания величия. Формы эта энергия принимает буквальные: увлекшись, чиновник руками изображает спаривание собачек Меджи и Фиделя, а впав в еще больший эмоциональный раж, показывает, с какой страстью сам мог бы «любить» Софи. Режиссер не раз еще прибегнет к иллюстрированию гоголевского текста и подтекста.

Помолчав непродолжительное время, чиновник надувает щеки и выпячивается всем телом: эго распирает тело и душу. Этот Поприщин сосредоточен исключительно на собственной бесценной персоне, что подчеркивается парой-тройкой повторяющихся приемов: в короткие паузы он снимает себя на камеру, тут же выводя крупные планы лица на экран, четко артикулирует местоимение «я». И злится, что как был, так и остается невидимым для всех. Трясясь от обиды, забирается на лесенку и куда-то вверх, в пустоту яростно выражает недовольство. К слову, Пакалка прекрасно работает с единственным предметом реквизита — невысокой металлической стремянкой. В его руках она становится многофункциональной конструкцией, превращаясь в зависимости от обстоятельств в королевский трон, символическую социальную лестницу, комнату психлечебницы.

Новые смыслы режиссер доносит прямолинейными средствами. Когда Поприщин скороговоркой выпаливает, что «во Франции большая часть народа признает веру Магомета», хроника с коллективно молящимися мусульманами сопровождает эти реплики. В следующей, острой, фазе незадачливый влюбленный увлекается уже более масштабными планами покорения мира и народов, превращаясь в комического диктатора. Теперь на нем вместо помятого костюма — кожаный плащ, берцы и садо-мазо-белье. Для полноты картины не хватает только кожаного шлема и ошейника с шипами. Мировое господство, которого жаждет умалишенный чиновник, выглядит, как нацистская агрессия: на экране — кадры парада гитлеровских солдат и факельного шествия. Сублимация неразделенных чувств таким тривиальным образом лишает поприщинское безумие метафизики, делая его обычным помешательством. И выглядит происходящее не смешным, не печальным, а отталкивающим. В финале полуголый Поприщин втискивается между «ногами» стремянки, на голову ему мерно капает вода, а он взывает: «Матушка! Пожалей о своем больном дитятке!»

Спектакль хоть и пробует предложить актуальную повестку дня, но делает это так неизобретательно, что случившееся «сегодняшнего дня… необыкновенное приключение» не вызывает ни сочувствия, ни сострадания, ни даже жалости.

В указателе спектаклей:

• 

В именном указателе:

• 
• 

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога