Петербургский театральный журнал
16+

6 декабря 2017

ИЗ РОМАНА В ОПЕРУ И ОБРАТНО

«Граф Монте-Кристо». Мюзикл по мотивам романа А. Дюма.
Театр музыкальной комедии.
Композитор Фрэнк Уайлдхорн, либретто и стихи Джека Мерфи, русская версия Сусанны Цирюк. Музыкальный руководитель и дирижер Алексей Нефедов, режиссер-постановщик Kero (Миклош Габор Кереньи).

«А сюжет-то, сюжет… В пятнадцать лет такое, может, и неплохо», — первое, что поймало ухо после аплодисментов, уже вне зала. Хотя только пару минут назад партер стоя поздравлял — артистов с премьерой, театр с новым названием в афише. Как будто спала ветреная магия музыки, подретушированной усилителями, эстрадно-ровно звучащих голосов и парадных платьев…

Хотя именно эта претензия — к сюжету — дурацкая на первый взгляд. Для мюзикла роман Дюма хорош: много действия, заговоры, хитросплетения. Не то что какое-нибудь «Преступление и наказание», которое не способно существовать в виде одного лишь пересказа — кто, кого и (опционально) почему. Однако и историю то ли моряка, то ли графа пришлось порядком покромсать. В либретто Джека Мерфи все линии выпрямлены, торчащие — выкинуты, чтобы остался только ясный, прямой, как автобан, рассказ. Корабль-девушка, внезапно тюрьма; тюрьма долго, в это время пара подлостей; выбраться, разбогатеть, отомстить — и занавес. Открытого финала с отплытием ждать не стоит. Правда, если в оригинальной немецкой версии «Монте-Кристо» зрителей оставляли наедине со смертью героя и пронзительной финальной песней, то российский спектакль завершается совсем уж розово-зефирно. Мелодраматическое обретение возлюбленными друг друга, невесть откуда взявшихся сыновей и возвращение в злосчастный день свадьбы, без которого всей заварушки не случилось бы, — достойное окончание галопом несущегося повествования о неловких, неудачливых и несчастных людях.

Сцена из спектакля.
Фото — М. Ковалева.

Проект целиком сделан европейской командой — Петербург уже одиннадцатый город из тех, где с 2009 года появилась эта омузыкаленная история интриг и мести. Казалось бы, Музыкальная комедия должна была получить нечто в духе других переносов — гремучее, парадное, многолюдное. Ведь даже в Московском театре оперетты исключительно местными силами из романа Дюма сделали бесконечный ряд красивостей и то, что называется «деньги на ножках»: бюджет больше, чем получившийся смысл и толк. Петербуржцам же повезло: тщательно учтены габариты небольшой сцены Музкомедии и силы ее труппы.

Густо населенная история разбивается на отдельные небольшие сцены с участием двух-трех персонажей. Сюжет отчаянно провисает — сложно все перипетии свести лишь к главным действующим лицам и внятно объяснить происходящее. Поэтому большая часть и без того обкромсанного сюжета сообщается наскоро или просто сваливается как снег на голову: мы торопимся, у нас еще два бала и пять убийств, просто поверьте, что это было так. Из-за сведения к основным, самым располагающим к эмоционированию и пению сценам «Монте-Кристо» становится костюмированной мелодрамой в духе дневного эфира телеканала «Россия». Много страданий, потерь, патетики, мало логики, но в общем потоке эмоций это вроде бы уже и не слишком важно.

Из этого и появляется необходимость хеппи-энда, который не предусмотрен в других городах. О чем «Граф»? Что можно выделить как основную мысль, ту единственную, которой нельзя пожертвовать? Варианты могут разниться: история о лжи и возмездии, о том, что месть — тоже яд и зло, наконец, о том, как меняется человек. Для мюзикла выбран один из неочевидных. История Эдмона и Мерседес, в книге мягко растворяющаяся среди более важных линий, здесь выходит на первый план и обрастает неожиданным количеством подробностей. И тут в ход идут самые лобовые средства: чистая юношеская любовь разрешает себе сношение до свадьбы (нет, реалии времени не учтены, хотя суперзанавес аккуратно сообщает, в каком году что происходит), кто-то неудачно женится, получившийся сын вызывает на дуэль собственного отца, посреди всех интриг под свистящими пулями бывших ненавистников Дантеса Мерседес никак не решит, признаваться ли ей, от кого родила. Бразильский сериал, да и только. И его нельзя закончить против правил жанра: что хочешь делай, но заставь нужных людей встретиться, а их врагов исчезнуть.

Сцена из спектакля.
Фото — М. Ковалева.

Лютое месиво страданий на сцене можно собрать воедино только через воспоминание о возможном музыкальном первоисточнике. Несмотря на явное тяготение к поп-музыке и в мелодиях, и в текстах, и в характере звука на спектакле, работа композитора Фрэнка Уайлдхорна напоминает об операх XIX века. У каждой сцены есть простая мысль-типаж, в зависимости от которой выбирается тип конструкции. Эпизоды молений и плача, даже не маскируясь, опираются на мотивы Kyrie eleison (а вопиют и просят о милости здесь часто), трио злодеев опирается на марши, а лирические песни главной пары отсылают к вальсу. Даже складывается система простеньких сквозных тем — кусочки песен, которые оркестр подбрасывает в костер действия в нужном месте.

Представляемое мысленно слово «опера» расставляет все по местам. Происходящее оборачивается не нарративным рассказом о том, кто, как и что делал (и зачем это нужно), но способом прожить определенный эмоциональный опыт. Песни в «Монте-Кристо» по своей функции не всегда равны классическим ариям — иногда это и правда остановки действия, поток чувств, которые испытывает персонаж и делится ими со всем миром, иногда — торопливое дорасшифровывание коллизий, в самых удачных случаях — внутренние монологи. Они — ровные, повествовательные, без явной структуры «куплет-припев» и внутренних рефренов — и становятся двигателем. Можно говорить, что номера слишком плотно слеплены, пригнаны друг к другу, что из-за этого сюжет, все же нуждающийся хотя бы в минимальных логических связках, то и дело норовит распасться. Обычно в мюзиклах говорения не намного меньше, чем вокальных эпизодов, — и «Графу» не мешало бы добавить речитативных сцен. Но именно из-за соотношения монологов, дуэтов-трио-терцетов и ансамблевых сцен, их насыщенности внутри спектакля не ощущается провалов. «Монте-Кристо», такой вязкий и неприбранный при разборе постфактум, на сцене выглядит и дышит как единый, целостный организм.

Сцена из спектакля.
Фото — М. Ковалева.

На небольшой, целиком уставленной металлическими каркасами сцене по очереди, и правда, существуют небольшая деревенька у моря, мрачный мешок тюрьмы, разухабистый пиратский бриг и шипящий то змеею, то игристым вином парижский свет. То, благодаря чему это происходит, возвращает нас к широкой романной структуре, ее эластичности и вместимости. Мюзикл населен массой безымянных персонажей, роли которых исполняет ансамбль. Пока главная пара в сцене помолвки сливается в счастливом и довольно безликом дуэте (запоминающихся номеров отчаянно не хватает), за их спинами кипит жизнь. Матросы любезничают с местной девушкой, торговка нахваливает букетик, какие-то парни шутливо делят стакан вина с барышней, кто-то получает пощечину за прошлые заслуги — портрет любви в интерьере. Причем в этом случае интерьер едва ли не интересней основных героев. На их характеры из-за необходимости бежать все быстрее, к заветному финалу, не всегда хватает средств и времени. Муженек Монтего, капитан де Вильфор и прокурор Данглар неизменно подлы и застывают в том состоянии, в котором их посетила мысль воспользоваться моряком Дантесом для своих нужд. Мерседес меняет девичьи локончики и прозрачные платья на тяжелые кринолины и проборы, но сама остается такой же настигнутой горем девочкой. Наконец, у заглавного героя всего два состояния — непонимание, переходящее в отупение, и сметание всего на пути. А дополняющие их люди из массовки за отведенные им минуты успевают попасть в микроприключение, да еще и темперамент показать. Везут в тюрьму — Дантес картинно страдает, поет о близости смерти, но за его плечом неподдельно избивают второго арестанта. И этому бедняге, который нужен постановщикам для создания атмосферы, сочувствуешь больше, чем тому, красивому и несправедливо осужденному.

Возвращаясь к опере — в них режиссеры иногда прячут хор под сцену, чтобы не мешался. Или чтобы выявить, что произведение меньше, лаконичней, чем кажется. «Граф Монте-Кристо», наоборот, внешне сжат и сведен к минимуму подробностей. И все же из этого небольшого пространства временами хочется убрать главных героев — чтобы не мешали своими сладостными муками наблюдать за размеренным и насыщенным существованием окружающего их мира. Роман — оставить, сюжет — отложить.

В указателе спектаклей:

• 

В именном указателе:

• 

Комментарии (2)

  1. Нина

    Почему-то зачатую кажется,что мы смотрим совершенно разные спектакли. И если с лейтмотивом можно согласиться, то в подробностях наши мнения разойдутся сильно. На столько сильно, что оригинальные немецкие версии у нас будут заканчиватся по-разному.

  2. Boris Tuch

    Вообще-то в большинстве современных экранизаций “Графа Монте-Кристо” Альбер – сын Эдмона Дантеса, а не Фернана. Да и у Дюма точного ответа на этот вопрос нет.

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога