Петербургский театральный журнал
Блог «ПТЖ» — это отдельное СМИ, живущее в режиме общероссийской театральной газеты. Когда-то один из создателей журнала Леонид Попов делал в «ПТЖ» раздел «Фигаро» (Фигаро здесь, Фигаро там). Лене Попову мы и посвящаем наш блог.
16+

16 июня 2015

ГОРЬКИЙ ШОКОЛАД

«Шоколадный солдатик». Б. Шоу.
Малый драматический театр — Театр Европы.
Режиссер Андрей Щербан, художник Анка Лупеш.

Когда Малый драматический театр анонсировал премьеру спектакля «Шоколадный солдатик» по пьесе Бернарда Шоу, более известной как «Оружие и человек», в постановке маститого оперного и драматического американского режиссера румынского происхождения Андрея Щербана, у многих, кажется, сам собою возник один вопрос. И Шоу, и Щербан, и МДТ — имена сами за себя говорящие. Но как согласуются между собою эти три типа театра? Пьеса ирландского острослова, в российской традиции сохраняющая статус лейзе-драмы, авторская труппа Льва Додина, тяготеющая к славянофильскому поиску правды жизни, и европейский режиссерский язык Щербана, знакомый Петербургу по постановке «Дяди Вани» в Александринском театре?

На пресс-конференции было подсказано, что «Шоколадного солдатика» режиссеру предложил поставить художественный руководитель театра — как весьма актуальный для сегодняшней России и репертуара МДТ материал. Пьеса, сюжет которой разворачивается во время сербско-болгарской войны 1885 года, Шоу написал, когда в британском мире усилились милитаристские империалистические тенденции, а в культуре — попытки романтизировать культ войны. Шоу издевался над своим героем Сергеем Сарановым, безрассудно героическим в бою глупцом, и в качестве альтернативы выдвигал фигуру капитана Блунчли, профессионального наемника, воюющего только в случае необходимости, «шоколадного солдатика», в сумке которого вместо патронов хранился шоколад. Социалистическая и пацифистская pièce à thèse строилась, как и положено, по законам занимательной интриги: положительный герой был успешнее противника и в любви, болгарская невеста Сергея в финале соединялась с сербским военным, окончательно утверждая победу гуманистических ценностей.

Сцена из спектакля.
Фото — В. Васильев.

В МДТ пьеса Бернарда Шоу, новый перевод которой подготовила Дина Додина, насколько можно судить, шла без изменений и сокращений. Но афористичного умника Шоу на сцене не было вовсе. Драма идей оказалась полностью поглощена жизнеутверждающим, клокочущим, вызывающе-откровенным театром. Автор спектакля совсем не заинтересовался социальной проблематикой и был в своем полном праве. Комедия идей превратилась в комедию положений, но сыгранную также не всерьез, а с заметным снижением образов всех без исключения героев.

Тему войны выразительно «пропустили». На первый план вышел интерес к открытой театральной эмоции и обострению положений. Сцена МДТ была уменьшена до размеров комнаты, обшитой камуфляжного цвета обивкой. Два предмета мебели — двуспальная кровать в девичьей Райны и большой подвижный пуф — обтянуты белым покрывалом с непомерно высоким ворсом. Первое появление Райны комически отыгрывало выход оперной дивы: под музыку из романтической оперы Верди «Эрнани» из белого тумана появлялась девица в белоснежном халатике с оторочкой, повторявшей покрытие пуфа.

Соединив вульгарность буржуазных представлений о прекрасном с нарочито подчеркнутым романтическим пафосом, режиссер и художник задали своеобразную систему координат для прочтения Шоу. Расставленные на полу крупные фигуры конногвардейских офицеров — «игрушечных солдатиков» — становились только декорумом для мелодраматического сюжета. Риторический пафос капитана Блунчли терялся в гэгах и театральных номерах.

А. Щербан продемонстрировал высококлассное владение жанром эксцентрической комедии, заключающееся не в новизне, а в мастерстве использования традиционных приемов.

С самого начала актеры взяли невероятный темп переходов из сцены в сцену. Обостренные до эксцентрики актерские оценки сменяли одна другую, действие развивалось по классическим законам комедии положений. Основными событиями спектакля становились всевозможные курьезы: сначала Райна и ее мать прятали в доме серба, потом скрывали знакомство с ним от жениха и отца семейства, затем пытались вернуть на место отцовский жакет, отданный на время «врагу», и незаметно изъять из кармана жакета портрет Райны, который девушка подсунула приглянувшемуся ей капитану.

Образы героев строились на преувеличении и преуменьшении деталей, свойственных подобного рода комедиям. Изящная шляпка Райны превратилась в огромный нелепый бант, несоразмерный ни намерению выйти в собственный сад, ни самой голове девушки. На обнаженном плече служанки Лукки, за оголенностью которого она неусыпно следила, красовалась утрированно броская мушка. Плюмаж на кирасирской каске Сергея был выполнен из белого меха и напоминал, наверное, удлиненный кроличий хвостик, если не что-нибудь более «экзотическое».

Динамике сценического действия много способствовала декорация, сочиненная Анкой Люпеш, которая искусно модернизировала традиционный «салон» в помещение в стиле милитари. В стены «вшили» мобильные блоки, из которых то и дело просовывались фигуры подслушивающих слуг, и не только слуг. Это выглядело вполне эффектно: лицо любопытной Лукки, возникающее то здесь, то там, создавало впечатление ее вездесущности, а портрет жениха Райны, Сергея Саранова, упрятанный в тайнике стены, в нужный момент оборачивался к зрителю и гордо сверкал напомаженными майорскими усами. Во втором действии, когда Райна уже познакомилась с молодым сербом, над портретом жениха раскрылся еще один блок — муляж головы оленя с огромными ветвистыми рогами, украшающий библиотеку в доме Петковых.

Сдержанность юмора Шоу спектаклю не пригодилась. Но художественный эксперимент, произведенный над его пьесой, дал собственный театральный результат. Актеры МДТ, вынужденные выйти из того, что принято называть зоной комфорта, отказавшись от привычного способа существования, открыли в себе ресурсы, о которых, возможно, и сами не догадывались. Водевильная техника игры при ее кажущейся легкости, непринужденности — казалось бы, иди да кружись по сцене веселым волчком — по-прежнему одна из сложнейших на театре. Она требует от актеров строгой ритмичности, безупречного владения телом и голосом, да к тому же куража и выносливости.

В этом отношении удачным оказался опыт Станислава Никольского в роли капитана Блунчли. Залетевший в комнату Райны, стремительный как снаряд, он был пластичен, артистически ловок и без переходов выдавал палитру самых разнообразных эмоций. Рядом с ним Екатерина Тарасова — Райна, составлявшая его пару, более сдержанно рисовала образ девушки «с широко распахнутыми глазами». Зато во втором действии, когда капитан Блунчли замер, затянутый в мундир, и принял позу резонера, засуетилась Райна. Она буквально готова была выскочить из сковывавших ее движения платьев, рассыпающиеся кудри вздрагивали почти картинно при взмахе красивой головки, и снова в этом дуэте был соблюден баланс статики и неутомимой подвижности жизни.

Прекрасный комический дуэт сложился у пары слуг. Олег Рязанцев и Дарья Румянцева создали «непару» из вызывающей ловкачки и покорного плута. Длинный и сутулый Никола учил свою невесту-эмансипе, развалившуюся в хозяйском кресле, быть посмирнее, при этом сам ярился так, что то ли обчихивал, то ли оплевывал ее каждой своей репликой. Нахалка же вынуждена была сползти под стол и обороняться оттуда, убедительно гримасничая с безопасного расстояния.

Наталья Акимова выступила в роли матери семейства, Катерины Петковой — обворожительной представительницы деревенского бомонда, роль ее мужа и неблагородного отца сыграл Сергей Козырев. На роль фанфаронствующего майора Саранова поставлены самые молодые актеры труппы — Евгений Санников и Артур Козин. На премьере Козин играл холеного героя войны, конвульсивно трусливого в мужском обществе и безудержно словоохотливого с представительницами слабого пола. Отдельным номером в спектакле стал выход русского офицера в исполнении Марии Никифоровой. Комический толстяк с женским голосом и сабелькой наголо являлся на пару минут и тотчас уходил, сопровождаемый аплодисментами зрителей.

Словом, МДТ приобрел, скорее всего, очень популярный спектакль в своей афише. Как принято писать в подобных случаях, «публика встретила постановку восторженно, артистов много вызывали».

Комментарии (1)

  1. Игорь Каневский

    Острый и тонкий стеб по поводу мэтров. Браво, пойду на спектакль под впечатлением прочитанного.

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога