Петербургский театральный журнал
16+

13 октября 2014

«ЕШЬТЕ ЛЮДЕЙ…»

«Деменция». Виктория Петраньи, Габор Тури.
Театр «Протон» (Венгрия).
Идея и режиссура Корнеля Мундруцо, сценография Мартона Ага.

«Деменция» — спектакль провокационный. Он может вызывать возмущение «культурной» публики. Довольно причудливая эстетическая конструкция поставлена на фундамент фарса, профанирования, пародирования вполне серьезных и даже трагических мотивов. Кончается все, ни много ни мало, коллективным самоубийством беспомощных пациентов психиатрической клиники. В этот момент (и таких моментов в спектакле немало) не смешно, он подан всерьез. Секрет формы в том, что она открыто условная. Глубоко серьезных тем театр касается по остраненным правилам игры. Именно игры. (Обосновывая это, можно было бы привести много исторических примеров. «Лисистрата» Аристофана происходит в разгар войны, в которой у героинь пьесы гибнут мужья. Но это комедия. В «Кавказском меловом круге» Брехта две женщины на глазах у зрителей готовы разорвать ребенка пополам. Но зрители изучают эту душераздирающую сцену разумно. Не говоря о комедиях Шекспира… Не говоря о фарсах ХХ века…) В режиссуре Мундруцо интересны жанровые перевороты, слоеная текстура действия. Понятие «многоплановый» — именно про этот спектакль.

Один слой — аллегорический. Современное венгерское общество уподобляется сборищу безумцев, которых под разудалые звуки оперетты сперва лечат небывалыми способами (музыкальной терапией), а потом вместе с постройками продают мошеннику, бросают на произвол судьбы. В этом слое есть много конкретных политических деталей, которые российский зритель не всегда считывает, хотя и мы знаем, что в течение последних лет правительства в этой стране менялись, уличались во вранье и махинациях, были широкие протестные движения, а положение Венгрии в Европейском союзе является предметом горячих обсуждений. Разыгрывание этого политического плана в стиле оперетты, с многочисленными ариями — удачный художественный ход, он превращает плоскую политическую аллегорию в образное театральное действо. Но тут еще и дополнительный саркастический план — оперетта как заштампованный национальный атрибут Венгрии — «все под Кальмана»: живем под Кальмана, сходим с ума под Кальмана, мошенничаем с арией Кальмана на устах. Только вот умирать приходится под другие звуки. Пациенты образуют музыкальную группу «Деменция» (!). Кстати, тут и мы можем почувствовать родное: нас тоже телевидение «лечит» развлекухой. И результат… В какой-то момент в спектакле провозглашается лозунг «Даешь культуру для больных деменцией!». Бодряческое состояние поворачивается жутковатым мотивом в остраненной форме. Здесь стиль спектакля смыкается с абсурдистским способом мышления.

Сцена из спектакля.
Фото — архив фестиваля «Балтийский Дом».

Неслучаен способ актерской игры — грубовато эстрадный. Он соответствует и жанру политической сатиры, и другому — более условному, абстрактному и более художественному — плану спектакля: фарсу, с гэгами, аттракционами и театральными лацци. Вот врач, недееспособный без килограмма транквилизаторов, вот шприц, вмещающий литр лекарства (так играют Мольера, «Мнимого больного», скажем). Вот пациент Дантист, который рефлекторно реагирует на фразу «у меня болит зуб» и выдирает у мошенника, пришедшего приватизировать здание клиники, язык, причем фонтан крови растекается по стене, а Дантист заявляет, что во рту у мошенника было два языка. В этом спектакле есть место для медицинского юмора. Вот паника персонажа (того же мошенника, «нового венгра»), в детородной местности которого медсестра обнаруживает живой зародыш его неродившегося близнеца, и мы слышим акустически усиленный стук сердца — какая радость, жив! Вот при открывании холодильника из него раздается симфония Бетховена. Вот плакат-табличка у кровати беспомощной пациентки, оказавшейся неспособной эвакуироваться из этой клиники, с фразой по-английски: «Eat people not animals» («Ешьте людей, а не животных») — и реплика в сторону «зеленых», и социальное высказывание об источнике зла, и просто хохма. Фарсовый план включает своеобразный натурализм, тоже фарсовый, со всякими физиологическими деталями, способными (или призванными?), конечно, привести в ужас зрителя ханжеского типа. Ну, например, не умеют в этой клинике ставить капельницы, ну никак не попадают в вену… Любителям возмущаться предоставлены широкие возможности. Например, голыми телами, мытьем в настоящем душе с настоящей водой, сексуальной сценой в том же душе, прерывающейся эксцентрическим способом. Это не лишнее. Фарсу это нужно. До гиньоля, пожалуй, не дотягивает, но движется в ту сторону. Жанр требует экстрима.

Ката Вебер (Дора).
Фото — архив фестиваля «Балтийский Дом».

Жанр требует неожиданных переворотов. На пиках фарса в театральный текст врезаются глубоко печальные фрагменты. Это истории пациентов — Математика, Дантиста (заметим: обобщенные, как маски, имена) — жизни, зашедшие в тупик. Иногда они рассказаны словами. Или мы видим в увеличенной на всю высоту сцены видеопроекции, как пациентка, леди Оци, перебирает оставшиеся у нее от «здорового» прошлого фотографии. Сочувствие к больным, которые терпят издевательства, которые стали никому не нужными, оказывается тем серьезнее, чем резче контрастирует с безумным контекстом. (Такое было в «Свадьбе» Вахтангова, когда генерал на празднестве, по замыслу режиссера представлявшем собой пир во время чумы, искал выход — «Человек! Выведи меня!» звучало символически.) Это самое «выведи меня!» есть в том образе спектакля, когда выкинутые из своего приватизированного пристанища больные уезжают в никуда на поезде, составленном из больничных коек-вагонов. Молитва «Отче наш» между абсурдными выходками идиотов и ариями из оперетты не теряет своего смысла, но приобретает видимые основания. Рождественские елочки окружают место действия, и под ними больные находят праздничные подарки: мешки для самоубийства/усыпления/удушения. На праздник выносят кондитерскую пластиковую коробку с «мощами» — причаститься тела Христа. Тут не фарс. Тут настоящий гротеск. Трагическое в комическом, реальное в игре фантазии, высокое в низменном. Это деменция как спасение от реальности.

В именном указателе:

• 
• 

Комментарии (1)

  1. Oxana Yakimenko

    Штрауса они поют, Штрауса:)

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога