Петербургский театральный журнал
Блог «ПТЖ» — это отдельное СМИ, живущее в режиме общероссийской театральной газеты. Когда-то один из создателей журнала Леонид Попов делал в «ПТЖ» раздел «Фигаро» (Фигаро здесь, Фигаро там). Лене Попову мы и посвящаем наш блог.
16+

3 февраля 2021

ЭЛЕКТРИФИКАЦИЯ СЕГОДНЯ

Лаборатория «Электрификация» по произведениям Андрея Платонова в Новокузнецком драматическом театре

В Новокузнецке в седьмой раз прошла лаборатория под руководством Александра Вислова, посвященная творчеству русских писателей. Каждый год театр усложняет себе задачу: последние лаборатории были по текстам Лескова, Солженицына, Набокова, теперь поводом для размышлений стали произведения Платонова. За два дня, пока шли показы, зрители посмотрели и обсудили шесть эскизов и смогли не только познакомиться с рассказами и пьесами писателя, но и узнать про него самого, про то, какими драматичными были его отношения с советской властью, и про то, как несвобода человека, его зависимость от обстоятельств проявляется сегодня.

Сцена из эскиза «Антисексус», режиссер Андрей Грачев.
Фото — Диана Токмакова.

Первый день лаборатории открылся моноработой актера Новокузнецкого театра Андрея Грачева. Он выбрал рассказ 1926 года «Антисексус», стилизованный под перевод рекламной брошюры: в ней говорится о том, что с помощью специального аппарата «Антисексус» человек может преодолеть сексуальное влечение, и это позволит ему рационально оценивать то, что с ним происходит, и не зависеть от своих желаний. Андрей Платонов здесь, конечно, высмеивает западные идеалы и показывает абсурдность мира, где человек относится к жизни потребительски и превращается в бесчувственную машину. Андрей Грачев сделал эскиз как презентацию нового гаджета, напоминающую презентации мобильных устройств. Чтобы представить рекомендации «продукта», режиссер создал цифровые маски и обратился к зрителям от лица разных персонажей, произносивших текст Платонова: среди них были Генри Форд, Махатма Ганди, Бенито Муссолини и другие. В этом, конечно, можно найти противоречие, потому что непонятно, для человека какого времени была сделана презентация: того, кто мог прочитать эту брошюру в 1920-х, или сегодняшнего — того, кто пришел в тот день в театр. Но поразительно, что текст, созданный почти сто лет назад, вписался в наше настоящее, ведь сейчас, действительно, мог бы появиться такой продукт — маленькое металлическое устройство, похожее на «чашечку» столовой ложки (таким его представил режиссер), и при грамотном позиционировании нашлись бы желающие его приобрести.

В эскизе Ангелины Миграновой и Родиона Сабирова мир рассказа «Корова» стал частью жизни писателя. В рассказе говорится о том, как сын путевого сторожа присматривает за коровой, у которой отобрали теленка и продали на убой. Наблюдая за ее мучениями, мальчик постигает, что мир несправедлив и живое существо в любой момент может стать говядиной. Режиссеры не стали включать текст рассказа в эскиз (со сцены в записи звучал только финал «Коровы» — сочинение мальчика), а в качестве материала взяли письма Платонова, написанные жене с 1928 по 1943 годы. В правой части сцены, повернувшись спиной к залу, эти письма в микрофон читал Андрей Ковзель, и из них зрители узнавали об аресте Платона Платонова (15-летнего сына писателя), о его пребывании в Норильлаге, о болезни и смерти от туберкулеза. В левой части сцены на кушетке сидел Мальчик (Владимир Ковзель) и смотрел на проекцию на стене ― наблюдал за коровой. А между ними стояла безмолвная Женщина (Илона Литвиненко): переводя тревожный взгляд с мужа на сына, она словно присматривала за ними и не могла никого спасти (то, что на сцене была актерская семья, создавало еще один уровень восприятия, делало происходящее еще более реальным). Каждый из них был коровой, переживающей потерю, и не мог поверить, что жизнь в советском государстве ничего не стоит.

Сцена из эскиза «14 красных избушек», режиссер Филипп Гуревич.
Фото — Диана Токмакова.

Подобное размышление возникло и в эскизе «14 красных избушек» (единственная пьеса, представленная на лаборатории). Историю про иностранца, который приехал в Страну Советов в поисках идеальной жизни, а нашел разрушенный колхоз «Красные избушки», изможденных женщин и голодных детей, режиссер Филипп Гуревич представил как действие фантазийное. На фоне цветного экрана-задника появлялись работники станции с красными усами, Суенита в спортивных шортах и строгом пиджаке, Ксеня в пышной шифоновой юбке. В их внешнем виде угадывалось несоответствие ― они не были похожи на советских людей, одержимых строительством социализма. В эскизе Гуревича они превращались в детей, которые тащили за веревочку игрушечный паровоз, строили тюрьму из разноцветных кубиков, оплакивали ребенка — раздетую куклу. В отличие от героев «Коровы», они наивно верили в то, что можно пожертвовать жизнью ради великой цели, но были так же беззащитны перед лицом большой истории, перемалывающей человека.

Во второй день Олег Христолюбский устроил для зрителей мрачный новогодний утренник. Главным героем эскиза «Я не я, и лошадь не моя, и сам я не извозчик» был Иосиф Сталин, представленный в исполнении нескольких актеров. Сталины-ведущие, Наталья Пивоварова и Евгений Котин, приглашали зрителей принять участие в игре — разделиться на команды и выполнить задания под пристальным взглядом Сталина-судьи (Игорь Марганец) и его младшего помощника, тоже Сталина (Кирилл Пивоваров). Уже здесь ощущалось расслоение реальности: нужно было участвовать в конкурсах — и в этом были азарт и веселье, — и все время прославлять вождя, которого сегодня сложно воспринимать иначе чем кровавым тираном. После каждого конкурса проигравшая команда выбирала одного участника, который отправлялся вниз — на другие площадки, а по пути считывал QR-коды и знакомился с письмами Андрея Платонова Сталину, со статьей «Преодоление злодейства», в которой Платонов обосновывал необходимость смертного приговора для подсудимых-троцкистов, с документами, связанными с арестом Платона Платонова — сына писателя. На нижнем этаже режиссер разместил инсталляцию, имеющую отношение уже к нашему времени, с вопросами о том, можно ли оправдать насилие по отношению к людям, обвиняемым в терроризме, экстремизме и других преступлениях. Еще ниже зрители попадали на площадку, где могли послушать анекдоты про Сталина, которые рассказывал сам Сталин (Александр Коробов), пока жарил блины и угощал гостей, или позвонить Платону в Норильлаг и узнать, как он себя чувствует, получал ли он письма, и нужно ли ему что-то прислать, — реальность здесь снова расслоилась.

Сцена из эскиза «Возвращение», режиссер Георгий Сурков.
Фото — Диана Токмакова.

В эскизе «Возвращение» режиссер Георгий Сурков выстроил мемориал из стульев, составленных рядами друг над другом. На стульях — костюмы советской поры (мужские пиджаки, женские платья) и поломанные искусственные цветы, оставленные теми, кто встречал своих близких на вокзалах. Режиссер переработал рассказ Платонова, и история о том, как гвардии капитан Алексей Алексеевич Иванов вернулся домой с войны, в эскизе зазвучала разными голосами. Повествовательный текст превратился в монологи героев, и каждый из них получил возможность высказаться — предъявить свою версию происходящего. Алексею Иванову (Никита Пивоваров) предстояло сделать выбор: остаться с семьей, в которой все не так, как было, когда он уходил (жена и дети тоже пережили войну, о чем рассказывали зрителям), или пуститься на поиски лучшей жизни и уехать к Маше — он познакомился с ней на станции, когда покидал воинскую часть. Георгий Сурков показал, что у текста есть потенциал, его можно расширять — выводить на сцену героев, которые в рассказе только упоминаются (особенно острым в эскизе был монолог Маши, полностью сочиненный Марией Захаровой), и это помогает включить в историю зрителя, который изучает обстоятельства с разных сторон, определяется с симпатиями и присоединяется к кому-то из персонажей.

Завершилась лаборатория эскизом Александра Вислова «Платонов: очень скверный анекдот». В пространстве декорационного цеха развернулась многообразная картина советской жизни. Здесь мальчишки (артисты детской театральной студии «Питер Пэн») играли в футбол; женщины на кухне лепили пельмени и обсуждали, как семья встретила Алексея Иванова; советские писатели в ресторане пили водку и обсуждали, как изменился и опустился Платонов, а в драмтеатре режиссер ставил его пьесу «Волшебное существо». Между персонажами, которых актеры Новокузнецкого драмтеатра играли, не отказывая себе в удовольствии покуражиться — показать их броскими, характерными, — незаметной тенью ходил писатель (Сергей Ермаков), измученный обстоятельствами своей жизни. Начавшись как веселое попурри из произведений Платонова, документальных текстов и придуманных эпизодов, действие к финалу превращалось в трагедию — трагедию одинокого человека, ставшего героем анекдотов. Чтобы притупить ощущение безнадежности, Александр Вислов проложил мост в наше время: писатель передал книгу со своими сочинениями мальчику-футболисту (Кирилл Пивоваров) — сохранил себя в памяти потомков, и это можно считать смысловым итогом всей проделанной работы.

Сцена из эскиза «Платонов: очень скверный анекдот», режиссер Александр Вислов.
Фото — Диана Токмакова.

Новокузнецкая лаборатория в этом году не зря получила название «Электрификация» — так называлась первая брошюра Платонова, опубликованная в 1921 году, где он говорил о предчувствии нового мира, «прекрасного и яростного». Участники лаборатории были увлечены поиском нового театрального языка, актуальной формы и исследованием того, какое место занимает человек в мире писателя и какое место отведено человеку в реальном мире. Конечно, заключения, к которым пришли режиссеры, в основном, неутешительны, но возможность говорить об этом в театре, говорить разнообразно и выразительно и находить единомышленников, пока еще внушает оптимизм.

Комментарии (0)

Добавить комментарий

Добавить комментарий
  • (required)
  • (required) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога