Петербургский театральный журнал
Блог «ПТЖ» — это отдельное СМИ, живущее в режиме общероссийской театральной газеты. Когда-то один из создателей журнала Леонид Попов делал в «ПТЖ» раздел «Фигаро» (Фигаро здесь, Фигаро там). Лене Попову мы и посвящаем наш блог.
16+

8 апреля 2019

ДУША В ДУШУ

«Душа подушки». О. Жанайдаров.
Челябинский Молодежный театр.
Режиссер Александр Черепанов, художник Антон Сластников.

Удивительно вспомнить холивар вокруг пьесы Олжаса Жанайдарова «Душа подушки», когда в 2014 году первый заместитель министра культуры РФ Владимир Аристархов утверждал, что в «Душе подушки» могут быть «усмотрены признаки пропаганды гомосексуализма среди несовершеннолетних». Красота, как и мерзость — всегда во взгляде смотрящего. Только испорченный человек мог увидеть сексуальные подтексты в детсадовской истории дружбы двух одиноких, потому что непохожих на других, существ. Однако сегодня оскорбленность чувств — своего рода тренд, подпитывающийся тем, что все мы приговорены к существованию в поле правовой неопределенности, и более всего от нее страдают ТЮЗы, обязанные следовать возрастным маркировкам и находящиеся на прицеле «общественного мнения».

В спальне детского сада встречаются двое, мальчик и подушка, каждый из них «другой» в своей среде. Подушка Гречик — белая ворона — набита гречкой, чем отличается от перьевых товарищей. Мальчик Костя — аллергик, много болеет, в детский сад ходит редко, поэтому у него нет друзей. Перьевые собратья Гречика советуют тому «сделать операцию», заменить неправильное содержимое на правильное перо.

Воззвание к толерантности в пьесе Жанайдарова очень профессионально-технично упаковано в архитектонику волшебной сказки: есть двое «других», принадлежащих враждебным лагерям (нам рассказывают миф о том, как подушки и люди были друзьями, но потом люди их коварно предали, и с тех пор подушки в целях самосохранения прикидываются неодушевленными объектами); есть искушение стать «как все», через которое проходит Гречик; есть волшебный помощник, который помогает героям преодолеть препятствие, стоящее на пути их дружбы. При этом ситуации ни разу не доводятся до открытого конфликта «герой — среда».

Сцена из спектакля.
Фото — А. Исаков.

В Челябинском Молодежном театре, который действительно отважно взял курс на современную детскую и подростковую драматургию, «Душу подушки» поставил Александр Черепанов. Спектакль идет на Камерной сцене, в которую переоборудован репзал, и его неиерархическое пространство без подмостков во многом определяет форму взаимодействия со зрителями. Дети сидят на подушках в непосредственной близости к «сцене», функцию которой выполняет большой матрас.

В полутьме на сцену проникает группа странных существ в крупной вязки кофтах поверх белых комбинезонов. Принимая пластические «гримасы», существа пробираются между зрителями, чуть касаясь их и дружески улыбаясь. Этот тактильный и зрительный контакт снимает то напряжение, которое, возможно, возникает среди малышей, попавших в странную, чуть пугающую обстановку, окруженных существами пока еще непонятной видовой принадлежности. Тем более что под большим сугробом одеяла обнаруживается еще один герой — тот самый Гречик. У Гречика Анастасии Шефер лицо покрыто красными кружочками, напоминающими метки ветрянки, а в руке банка с белыми кругляшами пенопласта. По ходу действия порвавшийся Гречик теряет свою начинку, что и становится поводом к рассуждениям племени подушек о необходимости операции. Актриса не расстается с банкой, иногда выстреливая кругляшами пенопласта в сторону детей, которые радостно кидаются его подбирать. Когда Костя решает проблему Гречика с помощью булавки, исчезает и банка из рук актрисы.

Сцена из спектакля.
Фото — А. Исаков.

В маленьком репзале между актерами и зрителями нет четвертой стены, но есть легкое обозначение границы — матрацем. Дети, которые достаточно свободно циркулируют в пространстве, интуитивно чувствуют ее и вступают в коммуникацию с артистами, только когда те сами выходят к ним в «горизонталь». Артисты же внятно работают с камерным пространством, в присутствии зрителя, обращаясь как друг к другу, так и в зал. А зал временами обыгрывается героями как тот самый пугающий «другой мир», мир людей.

Пластическая режиссура, сценография обозначают природу коллективного тела «группы», его аморфность, взаимосвязанность и неопределенность — подушки, чьи контуры скрадываются костюмами, барахтаются, утопают в постели для шестерых. Герои в ходе действия индивидуализируются. Но в этой индивидуализации нет иллюстративности. Например, Пуш вроде бы должен быть толстым. Но разве все гастроманьяки отличаются избыточным весом? Поэтому пристрастия Пуша (Екатерина Писарева) обозначены гримом: розовый ободок вокруг рта — вроде следа от варенья. Валик, согласно тексту пьесы, мал и страшно комплексует по этому поводу. Однако играет его самый высокий в этом ансамбле артист — Александр Дегтярев. То есть герой явно не соответствует тому, что о нем говорят, однако предубеждения сильнее.

Режиссура тем самым обозначает стереотипы восприятия внутри небольшой группы. Ты можешь сто раз измениться, но клички прилипнут к тебе навсегда. В замкнутом сообществе есть свой лидер Знайка (Никита Скобелев) — типичный самонадеянный заучка, всегда поступающий по правилам; красавица Роза (Алена Свиришевская) мечтает о том, чтобы жить в семье, там, где есть мама, папа и любовь, и т. д. и т. п.

Сцена из спектакля.
Фото — А. Исаков.

Во время подушечного «тихого часа» тот или иной спящий вскакивает, в бреду бессвязно выкрикивает про «лавдоп» и тут же снова падает, сраженный сном. «Лавдоп» — «подвал» наоборот — образ коллективного ночного кошмара. Туда, согласно представлениям об устройстве мира, ссылают пришедшие в негодность подушки доживать свой век в сырости, темноте, среди шныряющих тут и там крыс. Дверь в подвал, кстати, неподалеку, в проеме стены: серая, набухшая сыростью штукатурка, лабиринт труб, вдобавок там иногда скользит какая-то неясная серая тень, являя собой образ коллективного подушечного кошмара. Преодоление этого страха также осуществляется по ходу действия.

В ходе действия Гречик находит в себе силы не идти на поводу у общих предубеждений, и они с Костей осуществляют план общего побега, вооружившись мудрой поддержкой местного маргинала, бывшей подвальной подушки Эммы. Знайка повержен, две пары героев воссоединяются, а дети и персонажи, вконец перемешавшись, устраивают бой подушками.

Картинка спектакля красива, костюмы Константина Михайлова элегантны, движение внятно ставил профи контемпорари данс (Светлана Новикова — артистка Театра современного танца под управлением Ольги Пона). Противоречие создается и разрешается довольно естественным образом, без заострения и выведения в открытый конфликт. Может быть, из-за этого скрадываются какие-то важные содержательные стороны материала? Не знаю. Прокатной судьбе этого ладного спектакля не помешали бы обсуждения с детьми — чтобы выяснить, насколько они, увлеченные подбиранием пенопластовой крупы и швырянием подушками, воспринимают содержательный посыл к терпимости.

В именном указателе:

• 
• 

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога