Петербургский театральный журнал
Блог «ПТЖ» — это отдельное СМИ, живущее в режиме общероссийской театральной газеты. Когда-то один из создателей журнала Леонид Попов делал в «ПТЖ» раздел «Фигаро» (Фигаро здесь, Фигаро там). Лене Попову мы и посвящаем наш блог.
16+

АКТЕРСКИЙ КЛАСС

…И СДЕЛАЕТ КАК-ТО ТАК УКАЗАТЕЛЬНЫМ ПАЛЬЧИКОМ

Наталья Василиади

Никто не верит, что я — клоун. С первого взгляда я выгляжу нормальной.

Гарди Хуттер, клоунесса (Швейцария)

Н. Василиади. Фото из архива театра

Вне всякого сомнения, Наталья Ивановна Василиади — выдающийся клоун. В самом высоком понимании той клоунады, которая состоит не только в точности реприз и умении снайперски управлять залом. Которая — настоящий драматический гротеск, эксцентрическая печаль и тотальное ироническое отстранение.

Вот, например, Евдокия из «Времени женщин» (режиссер Алексей Крикливый). Вся в черном, громоздкая старуха в платке и грубых очках, командир и «поперечник», подлинная в каждом своем бытовом движении и больше всех других бабушек этого спектакля приспособленная к жизни и тяжелому быту. И вдруг при встрече с телевизором эта Евдокия принимается пристально разглядывать его заднюю стенку: что там такое спрятано, что позволяет передавать довоенный парад, когда еще все были живы, в том числе ее семья? В этот момент за всей социальной определенностью деревенской Евдокии, за зоркостью и прагматическим взглядом на вещи вдруг проглядывает некий «выход вон из данного средоточия», как объяснял в своем словаре эксцентрику В. И. Даль. Не раз уже повторяла это определение, оно мне нравится: экс-центр, упраздненный центр, нарушение базовых связей главенства, сюрреалистский сдвиг от психологической правды в сторону трагикомической аномалии, которая и есть — настоящая клоунада. Слава Полунин называет клоунами тех, кто признает за собой «право выходить в окно». Наталья Василиади почти всегда выходит в окно. Чаще — вылезает в форточку, это еще больше обостряет «предлагаемые». Она «вылезает в форточку» во всем: в язвительных комментариях по поводу всего, в «отдельности» реакций, в прищуренном недоверии к собеседнику — будь то режиссер, критик, зритель. Она из-под очков «проверяет на вшивость» и роль, и партнеров, не исключая и себя: внутренняя ирония — непременная часть ее дара.

И делает она все это азартно, на веселом глазу, даже если роль предельно драматична — ну хотя бы та самая бабушка Евдокия из моего любимого «Времени женщин», одна из трех божественных старух, вся любовь которых направлена на немую девочку Сюзанну-Софью. У них погибли все родные, и иногда сварливая Евдокия начинает просто-таки голосить по своим, но быстро унимается. Потому что не только Сюзанна — смысл ее жизни, у Евдокии под очками читается еще и другая мстительная цель: ей, набожной диссидентке «из народа», хочется дожить до краха коммунистического режима. Евдокия громкоголоса, тяжела походкой, безапелляционна, а на самом деле в ней глубоко спрятана тайна трагической прошлой жизни. Глаз не оторвать.

Н. Василиади (Цецилия Ц.). «Приглашение на казнь».
Фото из архива театра

Евдокия — как бы противоположность героини Василиади из спектакля «Время сэконд хенд» (режиссер Дмитрий Егоров), за которую недавно актриса была номинирована на «Золотую маску». Здесь та же железная убежденность, но с обратным знаком: интонационно резкая и тоже безапелляционная, эта пожилая советская служащая свято хранит в сердце слово «товарищ», размашисто пишет в воздухе рукой «СССР», и как Евдокия надеется на конец СССР, так эта дама — на реставрацию режима.

Глядя на Василиади—Евдокию я воочию вижу «бабушек» из нашего вологодского общежития, где жили и студенты, и преподаватели, и вышедшие на пенсию лаборантки, кладовщицы, уборщицы. Конечно, по малолетству я не знала их судеб, но помню грубые кожаные тапки, толстые чулки на круглых резинках под длинными темными юбками, помню свои пионерские споры с соседской бабушкой Марьей Дмитриевной (я вела в ее рядах атеистическую пропаганду)… А глядя на героиню «Секонд хэнда», отлично представляю себе нашу школьную завучиху Черепахину, изнурявшую нас ленинскими уроками и ставившую мне четверку по поведению — как отпетым хулиганам. Я встретила ее недавно, восьмидесятилетнюю, но по-прежнему несгибаемую: «Я, Дмитревская, конечно, недооценила тебя когда-то и перегибы свои осознаю, но с преподавания не ухожу. Только не преподаю теперь историю ХХ века: я своих взглядов не меняю». Интонационно — чистая Василиади в монологе от Алексиевич.

М. Бабошина (Софья), Н. Василиади (Евдокия). «Время женщин». Фото из архива театра

Забавно срифмовалось: в двух спектаклях со словом «время» в названии актриса сыграла полюса советской эпохи, сыграла два «осколка» ХХ века.

Василиади всегда очень отчетлива, ее манера — стаккато, в каждую роль вшита ее актерская ироническая иголка: ну-ну, вы мне сейчас верите, а я дурака валяю, и у меня в запасе сорок три прихвата… Играет с только ей присущим куражом, часто партнерствует сама с собою: что-то там бормочет, придумывает, вечно чем-то занята, любит мелкое вышивание и дробность стежка.

Н. Василиади (Софья Верещак). «У войны не женское лицо». Фото из архива театра

Вот я и говорю — клоунесса. Только из роли в роль никак не удается определить — какой же точно она клоун, белый или рыжий. В Омском театре драмы вообще много клоунов. Скажем иначе: в ней много прекрасныхартистов, способных быть клоунами. Тем эта труппа и замечательна.

Н. Василиади в спектакле «Время секонд-хенд». Фото из архива театра

Наталья Василиади в 1970 году окончила Саратовское театральное училище (школа, как вы понимаете, прекрасная), недолго поработала в Волгоградском ТЮЗе, помоталась по Дальнему Востоку (Владивостокский драматический, Южно-Сахалинский драматический, Хабаровский драматический…). А в 1980 году стала актрисой Омской драмы и одной из ее легенд. Во Владивостоке Наталья и сменила веселую фамилию Потасуева на Василиади, поскольку встретила Моисея. И, собственно говоря, долгие годы в Омской драме было двое легендарных Василиади, пока прекрасный русский грек Моисей Филиппович несколько лет назад не решил оставить сцену и уехать в родные места, ближе к солнцу и морю — за продлением жизни и покоем. Театру до сих пор не хватает его основательности, лирического тремоло, комедийной серьезности, драматического объема. В Омске бывает, но на сцену не выходит.

Н. Василиади (Анна Дмитриевна), В. Скорокосов (Федор Протасов). «Живой труп». Фото из архива театра

Н. Василиади (Клава). «Зеленая зона». Фото из архива театра

Н. Василиади (Дотти Отли). «Театр». Фото из архива театра

Н. Василиади (Москалева). «Дядюшкин сон». Фото из архива театра

Н. Василиади (Она). «Старомодная комедия». Фото А. Кудрявцева

А Наталья Ивановна продолжает играть. И за годы и годы переиграла столько! Редкой актрисе выпадет такое количество первоклассных ролей — от Островского до Арбузова. Конечно, я видела не все. И, пожалуй, первым слепящим фейерверком была для меня роль Цецилии Ц. в «Приглашении на казнь» Олега Рыбкина. Это и жанрово был цирк-цирк-цирк, и мелкая барабанная дробь психологического гротеска Цецилии правила манежем. Роль стала триумфальной: на Первом «Сибирском транзите», помню, мы давали Наталье Ивановне приз за лучшую женскую роль, а потом явилась и «Золотая маска». Совершеннейшим клоуном была и ее Дотти Отли, которая играет миссис Клакетт («Театр» в постановке Владимира Петрова), коверное существо в широких шароварчиках и с накладной попой. Смешным Пьеро была и Геня Гелернтер в белой рубашке печального клоуна и с нелепыми косами на пожилой голове («На чемоданах», режиссер Александр Баргман).

Азарт коверного проявляется у Василиади и в ролях, казалось бы, жизнеподобных, почти бытовых. Помню эпизод на открытии питерских гастролей. Дело было в БДТ. Играли мою любимую «Зеленую зону» Евгения Марчелли (да, в Омской драме у меня довольно много любимых спектаклей — и что?). Зал был наполовину пуст. И вот выходят Наталья Василиади — Клава и Валерия Прокоп — Паня — и я как будто слышу их внутренний текст: «Значит, так, вы тут сидите, вянете… Ну, погодите!» И они начали давать стране угля! Это были уже не клоунессы, это укротители вышли дрессировать зал. Шел блистательный партнерский поединок двух прославленный мастериц (кто кого переиграет), они яростно соревновались в реакциях и репризах, брали зал своими крепкими ручками и с внутренним повизгиванием тискали, мяли, провоцировали и кидали зрителей, чувствуя свою полную власть над ними. И я с восторгом реально ощущала, как поднимается зрительская температура. Она поднялась в тот вечер до оваций, а дальше на гастрольных спектаклях негде было яблоку упасть. Но актерский темперамент никак не заслонял Клавину тоску по погибшему мужу.

С одной стороны, есть в героинях Василиади что-то от староверок, от «боярыни Морозовой»: и истовость, и энтузиастический скрытый огонь. С другой, ей как никому присущ сценический юмор, его тонкое чувство. Все роли (сыгранные легко, без натуги, и это очень важно) окрашены кокетливым скепсисом относительно происходящего вокруг. Взгляд Василиади из-под очков или поверх них — это что-то особенное, это как будто она тут вообще ни при чем и случайно здесь оказалась. В ее взгляде всегда есть некоторая издевка, есть и «прикид» (я тут валяю дурака, а вы вот пишете…). Ее игра — тотальна, и никогда не поймешь — это она всерьез или дурачит тебя и сейчас выйдет в форточку? Или вылетит, ибо инфернальный блеск проскальзывает в глазах ее героинь.

А еще у нее часто играют руки, кисти и пальцы. И часто она так изящно и играючи выставляет указательный пальчик, что кажется — именно им хочет указать на суть роли. Или шутливо погрозить. Или пощекотать кого-то в воздухе сцены…

Июнь 2019 г.

В именном указателе:

• 

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.