Петербургский театральный журнал
16+
ПЕРВАЯ ПОЛОСА

ТЕЛА В АССОРТИМЕНТЕ

ТАТЬЯНА РЯБОКОНЬ: «НЕСМОТРЯ НИ НА ЧТО, В ЧЕЛОВЕКЕ ПОБЕЖДАЕТ БОГ»

Вопросы задает Яна Постовалова

Яна Постовалова Готовясь к интервью, я узнала, что вы занимались фигурным катанием…

Татьяна Рябоконь Я занималась в детстве пару лет, это было не серьезно — никаких профессиональных успехов.

Постовалова Тем не менее вы в прекрасной физической форме. Насколько для артиста важно быть в хорошей форме, что входит в это понятие?

Рябоконь Конечно, важно. Это часть профессии. Тело актера — его инструмент: физическая подготовка влияет на «ролевой диапазон». Мы все наслышаны об историях, как один ради роли похудел на 20 килограммов, другой поправился или накачал себе неимоверный мышечный каркас… Желательно, чтоб актер диктовал своему телу, каким ему быть, а не наоборот.

Т. Рябоконь (Сюзанна). «Оркестр».
Фото И. Тимофеевой

Постовалова Есть ли какие-то специальные техники, которые вы используете для поддержания формы?

Рябоконь Нет, особых техник нет. Я стараюсь держать себя в более-менее приличной форме. Немного занимаюсь спортом. Бегаю.

Постовалова Тело актрисы Татьяны Рябоконь и тело человека Татьяны Рябоконь — какие отношения между ними? Или это понятия тождественные?

Рябоконь Это, конечно, родственные понятия: тело в равной степени обслуживает и ту, и другую. Иногда они договариваются. Иногда спорят и конфликтуют, поскольку я люблю всякие излишества, которые ведут к уничтожению тела. В этом смысле женщина-актриса очень влияет на женщину-женщину. В угоду профессиональным интересам приходится наступать на горло гастрономической песне. Иногда, правда, я совершаю набеги на пирожные и чипсы — есть грешок, но все-таки это точечные удары, исключения.

Постовалова Вернемся к взаимосвязи женщины-женщины и женщины-актрисы. Для любой женщины важно быть красивой, чувствовать себя таковой. Но на сцене вы эмоционально, физически очень подвижны. И далеко не всегда это выглядит красивым с точки зрения общепризнанных стандартов. Например, ваша Адела из спектакля «В Мадрид, в Мадрид!» — парализованная выпивающая женщина. Но, читая монолог о любви во втором акте, она преображается до неузнаваемости и становится безумно красивой, хотя формально ничего не меняется: она по-прежнему в инвалидном кресле, на лицо свисают мокрые волосы. Так что такое для вас красота? Каковы критерии?

Рябоконь Красота сценическая или красота в жизни?

Постовалова Сценическая.

«Оркестр». Сцена из спектакля. Фото И. Тимофеевой

Рябоконь Красота — скажу, наверное, пошлость — понятие неоднозначное. Скажем, если материал, который я играю, удается — вот для меня и красота, не важно, что это может быть роль безногой испанки или законченной алкоголички. Если я в этом точна, то, стало быть, и красива. Например, внешность для такого персонажа, как Квашня, — штука второстепенная, чай, не Настасья Филипповна… Красота здесь не ведущее предлагаемое обстоятельство. Конечно, комплименты моей внешности радуют: всякой барышне приятно слышать, что она красива.

Т. Рябоконь (Адела), Е. Карпов (Льермо).
«В Мадрид, в Мадрид!». Фото И. Тимофеевой

Постовалова Означает ли это, что сценическая красота возникает тогда, когда вы становитесь идентичны персонажу, растворяетесь в нем?

Рябоконь Отчасти. Любая моя роль — часть меня. А насколько я в своих ролях точна, а значит, и хороша, судить зрителю.

Постовалова А уродство? Что это для вас?

Рябоконь Уродство — наверное, некий диссонанс, нарушение гармонии. Это всегда неприятно глазу. На сцене уродство — несоответствие актера исполняемой роли. Что называется, неудачный кастинг: не тот возраст, амплуа, физические данные. Смотришь пример такого неверного подбора в театре или кино и смущаешься.

«Три сестры». Сцена из спектакля.
Фото М. Павловой

Постовалова Виктория Исакова в интервью как-то сказала, что в театре она обнажается легко, а в кино — никогда, объясняя это тем, что на сцене образ диктует условия существования. Как вы относитесь к обнажению на сцене? Насколько это для вас комфортно?

Рябоконь К обнажению как к приему отношусь спокойно. Если говорить обо мне, я обнажаться не особо стремлюсь. Но в то же время, если обнажение непременная художественная необходимость, большой беды в голом теле не вижу.

Постовалова Имеет ли прин ципиальное значение, обнажен ваш партнер или нет? Как меняется партнерское поведение, реакция?

Рябоконь Конечно, обнаженный партнер на площадке — серьезное обстоятельство. Иначе в обнажении не было бы ни малейшего смысла. В соответствии с этим меняется и мое поведение.

Постовалова Линию поведения выстраиваете вы или режиссер?

Т. Рябоконь (Сарра). «Ивановъ».
Фото Е. Дуболазовой

Рябоконь Ролевой рисунок предлагаю я, мы работаем этюдами, а конечный результат редактирует режиссер. Обнаженное тело — мощный прием. Странно, если актера на площадку выставляют голым просто так, из любви к обнаженной натуре. Когда-то голый человек на сцене был, вероятно, такой формой протеста против предрассудков в театре, с которыми, на мой вкус, был одно время перебор. Сейчас «обнаженкой» никого не удивить, посему из моды это дело вышло, а приемом осталось. По-моему, в спектаклях нашего театра обнаженная натура всегда мотивирована и используется «к месту»: например, персонаж Вадима Сквирского в «Оркестре» обнажается в ответ на оскорбление Лебонза (Артур Харитоненко): «Ты без меня останешься голым». Морис возвращает все и со словами «шарф мой» (в смысле куплен на «мои кровные»), абсолютно голый, покидает площадку. Это акция, обида, бунт. Или эпизод купания Анны (Хельга Филиппова) в «На дне»: ситуация, когда муж (Клещ — Юрий Евдокимов) вынужден мыть жену при всех — при посторонних полупьяных мужиках, проходящих проститутках. Ситуация, вводящая зрителя в обстоятельства, условия, законы целого мира, где человек не имеет права на собственное пространство, интимную жизнь.

Постовалова Предположим, что вы зритель, смотрите спектакль, на сцене появляется обнаженный актер. Всегда ли вы — зрительски — на это реагируете?

Рябоконь Реагирую всегда. Эффект восприятия разный. Если есть смысл — хорошо, если нет — испытываю раздражение, становится неловко за артиста. Обнажаться тоже надо уметь, это особое искусство, которым европейские актрисы всегда владели великолепно. У нас с этим раньше были сложности: в советские времена «обнаженка» цензуру не проходила, была не востребована, не в традиции.

Постовалова Не в традиции советской или православной, где, в общем, тоже нагота не поощряется?

Рябоконь Думаю, что в советской, поскольку православием люди в массе своей стали интересоваться не так давно.

Постовалова Вы не обращали внимания, как зрители реагируют на присутствие обнаженных артистов на площадке? Скажем, есть ли разница в восприятии столичной публики и провинциальной, русской и западной?

Рябоконь По-моему, никакой. На Западе люди спокойно ко всему относятся. А у нас… тоже особых охов не припомню.

А. Белоусов (Дмитрий), Т. Рябоконь (Сестра). «Ю».
Фото Е. Дуболазовой

Постовалова Возможно, провинциальный зритель не очень привык к подобной — излишне телесной — трактовке классических текстов? Нельзя же игнорировать тот факт, что нарочитая физиология в спектаклях НДТ частенько идет первым планом.

Рябоконь Человек — существо, живущее плотью, без тела — никуда. Но это только половина дела. Вторая часть — дух. Дух с плотью частенько пребывает в конфликте. Я не считаю, что в нашем театре физиология — это главное. Мне как раз кажется: наши спектакли больше про то, что, несмотря на физиологию и всякие с ней связанные трудности, искушения и конфликты, в человеке важна любовь. Ею он спасается и согревается, а голый он при этом или одетый — неважно. Но для создания объемной истории одними «духовными» и «душевными» критериями не обойдешься. На характер любого человека сильное влияние оказывают здоровье и профессиональная деятельность: очень много подробностей о персонаже можно достать из его самочувствия, т. е. здоровья (если автор дает такую отсылку), и профессии. Дальше обрабатываем информацию, ищем подробности. Главное, чтоб физиология на площадке не превращалась в самоцель: мы все-таки не в медкабинете, а в театре. Но это уже — вкус… Возвращаясь к эстетике НДТ и обвинениям в чрезмерной физиологичности: возможно, для кого-то мы слишком брутальны, но для нас акцент на теле — это прием, благодаря которому всетаки на первое место выходит дух. Наши спектакли о том, что, несмотря на слабости, болезни, несовершенство, в человеке побеждает идеал, Бог. Мне кажется, это главное, в этом и есть смысл.

Август 2014 г.

В именном указателе:

• 

Комментарии (1)

  1. Светлана

    Татьяна – прекрасная актриса. А НеБДТ – живой и настоящий театр. Спасибо Вам, вы – лучшие!

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.