Петербургский театральный журнал
Внимание! В номерах журнала и в блоге публикуются совершенно разные тексты!
16+

КРОШКА СЫН

ПОМНИШЬ ЛИ ТЫ, ТИМОФЕЙ?

Мы начинаем новую рубрику «Крошка сын к отцу пришел…». Лакомое для читателя путешествие в мир «семейных ценностей» предпринято не для удовлетворения праздного любопытства: мы хотим сопоставить взгляды на жизнь и искусство театральных отцов и их театральных детей, понять, есть ли у них вопросы друг к другу и какие, хотим столкнуть отношение к профессии представителей разных поколений одной династии. И вообще — могут ли они общаться?

Первый разговор удался на славу: отец и сын столкнулись так, что не смогли потом согласовать текста, эпически поссорились, и сын написал нам, что «не достучался очередной раз в двери папы-короля», папа молчал, не отвечая на наши сигналы. Затея рухнула, да еще обострила непростые отношения «крошки» и отца…

Впору было больше не затеваться, но мы предприняли еще пару попыток — и два очень разных разговора предлагаем вашему вниманию. На ближайшее будущее намечена еще целая вереница отцов и сыновей, дочек и отцов, сыновей и матерей, и в некоторых случаях мы не знаем, к кому лучше послать крошку — к отцу или к матери. Так что эксперимент будет продолжен. Результаты его непредсказуемы…

***

Место действия — театр «Красный факел», так что никто ни к кому не пришел. Просто Александр Кулябин (отец, директор театра «Красный факел») и Тимофей Кулябин (сын, режиссер театра «Красный факел») сидят в литчасти, перед диктофоном Юлии Исаковой, которая назавтра перешлет в редакцию «ПТЖ» аудиофайл…

Александр Кулябин Тимофей, помнишь ли ты, как впервые сказал: «Папа, я буду заниматься режиссурой»?

(Тимофей не помнит.)

Это было в твоем седьмом или восьмом классе — через некоторое время после одного из моих новогодних подарков. 1 января я посадил вас с мамой на поезд в Москву и договорился, чтобы вы посетили все лучшие столичные спектакли. Каждый день — один-два спектакля. И предполагал ли тогда папа, что жизнь сына так круто повернется. (Улыбается.) Хотя у нас была куча фотографий, где ты снят с разными артистами — то с Гафтом, то с Караченцовым. Ты и общался с ними, смотрел, как они работают на гастролях у нас в Ижевске.

Вы вернулись, прошел месяц, и все наши мечты о твоей будущей дипломатической работе остались позади. Хотя ты отлично говорил по-английски, читал много книг по истории, учился в престижном лицее. А тут сын пришел и заявил: «Никаким я дипломатом не буду. Я буду режиссером!»

И ведь намерения оказались серьезными: помнишь, ты набрал кучу литературы по режиссуре и за 10-11 класс изучил Станиславского, Товстоногова, Мейерхольда, Таирова. Что ни спроси — все знал. И в 11 классе, когда мы уже переехали в Новосибирск, ты поставил свой первый спектакль — «Зиму» Гришковца. Причем поставил самостоятельно и не с профессиональными артистами — одним из них был твой товарищ, чемпион по карате — то ли Европы, то ли мира. Сыграли два спектакля, установив символическую цену на билеты, и мы заплатили эти деньги техническим рабочим за помощь в организации света и подготовке декораций. А потом видео этого спектакля помогло тебе при поступлении в ГИТИС…

Тимофей Кулябин Да, так все и было. Папа, мы работаем в одном театре уже шесть лет, пошел седьмой год. И ситуация эта вызывает неоднозначную реакцию: возникает ощущение некоего протежирования, будто бы мне изначально позволено больше.

Т. Кулябин и А. Кулябин в перерыве репетиции. 2013 г. Фото из архива театра

Т. Кулябин и А. Кулябин в перерыве репетиции. 2013 г.
Фото из архива театра

Александр Кулябин Я с этим не согласен. Давай вспомним, с чего все начиналось. У меня был ряд молодых режиссеров, получавших площадку и финансирование. С тобой было не так. Ты должен был доказать свой профессионализм и поэтому поначалу работал ассистентом.

И первый свой полноценный спектакль ты поставил не в «Красном факеле», а в Омском академическом театре драмы на Малой сцене (хотя я и договорился об этом). Это был «Невский проспект» по твоей же инсценировке. И только после того, как я увидел этот спектакль, сделал тебе предложение — не как отец, как директор — создать постановку на Малой сцене в «Красном факеле».

Если мы поднимем любой экономический документ, то увидим, что все твои спектакли вписываются в стандартные финансовые рамки. Другое дело: ты мне ближе и можешь напрямую говорить определенные вещи. Требования к твоей постановке и к тебе лично при этом гораздо выше.

Вопрос привилегий — мнимый. Просто ты поставил больше спектаклей в «Красном факеле» — но на то ты и штатный режиссер театра. По договору, заключенному на пять лет, ты обязан делать минимум один спектакль в год. А ощущение, будто мы на тебя тратим гораздо больше денег, — видимость. Ничего подобного. Что же касается нападок прессы…

Тимофей Кулябин Да какие там нападки?

Александр Кулябин Были, были. Самые серьезные нападки в мой адрес пошли потоком, когда мы приехали в Новосибирск из Ижевска… вспомни.

Тимофей Кулябин Помню. Но я тогда маленький был совсем, не переживал.

Александр Кулябин Нет, ты переживал. В прессе тогда устойчиво фигурировала мысль: «Пришел предприниматель — театр закончился». Появился купчина, который начнет беспрерывно гнать коммерческий продукт. Союзников не было. А после ухода Олега Рыбкина, хоть и по собственному желанию, нападки шли не только в мой адрес, но и в твой: в социальных сетях, в письмах… С Рыбкиным мы действительно разной группы крови — не нашли общего языка. Но при этом он говорил в прессе, что его выжили из «Красного факела», а это не так.

Что касается меня, сложный период длился года три, пока утрясались вопросы с главным режиссером и административные дела. Благоприятная атмосфера в театре возникла только с приходом Валерия Гришко. Он поставил спектакль «Амадеус» — и началась консолидация лучших театральных сил.

А. Кулябин и Тимофей. Фото из семейного архива

А. Кулябин и Тимофей.
Фото из семейного архива

Тимофей Кулябин Несколько лет назад ты получил ряд выгодных предложений возглавить театры в Москве. Почему не поехал в столицу?

Александр Кулябин Во-первых, я учился в Москве, хорошо ее знаю — мегаполис мне не подходит. Ощущение потерянности и одиночества в Москве гораздо острее, чем в любом другом городе… чувствуешь себя песчинкой в океане.

Во-вторых, мой возраст уже не тот, когда можно что-то начинать с нуля, — а именно это и пришлось бы делать в Москве. Причем в момент, когда «Красный факел» как раз стал финансово и творчески успешным.

В-третьих, я не считаю, что все лучшее создается в Москве. Да и публика там другая, соответствующая стоимости театрального билета в 15 тысяч: я бы с ума сошел, если бы зрители в «Красном факеле» начали вести себя как московские, распускать пальцы веером. В Москве искусства как такового нет: один артист на съемках, другой — туда, третий — сюда, это ты и сам знаешь. Невозможно сосредоточиться и поставить хороший спектакль. Это можно сделать только здесь, в регионах. Саратов, Екатеринбург… да мало ли театральных городов. А ты как себя чувствуешь в Москве?

Тимофей Кулябин Я тоже, в общем, знаю этот город: провел там три с половиной года, пока учился. И это очень странный город. Он — разный, у Москвы нет одного лица. Все зависит от контекста, от того, как и чем ты занимаешься.

А. Кулябин в спектакле Ижевского театра им. В. Г. Короленко «Буря». 1970-е. Фото из семейного архива

А. Кулябин в спектакле Ижевского театра им. В. Г. Короленко «Буря». 1970-е.
Фото из семейного архива

Что касается работы, мне повезло: мои московские опыты все-таки были связаны с профессионалами, которые не на съемки бегали, а делом занимались. Театр Наций — исключение на театральной карте Москвы. Это очень свежий театр, в нем нет труппы, и мы на берегу договариваемся, что нам нужно и можно, а чего нельзя. И этот опыт, конечно, отличается от любого опыта работы в стационарном репертуарном московском театре. Театр Пушкина — отчасти новый, возрождающийся театр, где тоже творчество важнее съемок.

Могу сказать: я до сих пор часто отвечаю отказом на предложения московских репертуарных театров, потому что пришел в эту профессию не для того, чтобы кого-то обслуживать или заниматься поиском возможностей репетировать спектакль в свободное время артистов.

В Москве 200 театров, и ситуация в каждом из них — частный случай. Общих тенденций нет. И я на нулевом этапе оговариваю все условия, чтобы новое сотрудничество было максимально комфортным, продуктивным, относящимся к творчеству, а не к зарабатыванию денег или славы.

Александр Кулябин А как ты оцениваешь свой ранний успех? Помнишь, в Самаре, будучи еще студентом, ты получил диплом за лучшую режиссуру? Чем не ранний успех? Он помогает тебе в профессии?

Тимофей Кулябин Да, помогает. Ранний успех — это ответственность. Я нахожусь в той зоне, где ошибка стоит дорого. Периодически я сбрасываю с себя ответственность и экспериментирую, понимая, что эта идея, возможно, не реализуется. Но я в меньшей степени свободен, мне теперь далеко не все сойдет с рук. И неважно, в «Красном факеле» это происходит или в любом другом театре.

Александр Кулябин Здесь ответственность за имя или за ранний успех?

Тимофей Кулябин Думаю, за ранний успех. И то, что тебя в прессе зовут Кулябиным-старшим, а меня Кулябиным-младшим, — неэтично по определению. У нас с тобой кардинально разные профессии, мы из разных цехов, и сравнений быть не может. Кстати, не хотелось ли тебе когда-нибудь снова выйти на сцену?

Александр Кулябин Помнишь, я тебя спросил, можешь ли ты мне дать роль? И что ты ответил? «Рухнут сразу две карьеры». Директор и продюсер театра «Красный факел» Александр Кулябин никогда бы не сделал предложения артисту Александру Кулябину выйти на сцену. Мои творческие амбиции в достаточной мере воплощены в моем сыне.

Тимофей Кулябин А если тебе не нравится мой спектакль или что-то в нем?

Александр Кулябин Могут быть разногласия, споры, но такого, чтобы я совсем не принял твоей работы, — нет.

Есть серьезные разногласия в стратегическом плане. Мы по-разному видим будущее театра, хотя оба не являемся сторонниками театра репертуарного. Будущее — за качественными постановками, а это возможно при наличии западной модели. Бродвей, Франция, Италия, Испания: спектакль создается, играется полгода, а затем его списывают. К тому же ежедневные прогоны приводят к повышению уровня исполнения.

Но опять же тогда возникает высокий уровень безработицы. И при контрактной системе актера необходимо психологически готовить к работе нон-стоп.

А тебе какая модель театра ближе?

Семья Кулябиных: Ирина Васильевна, Тимофей, Александр Прокопьевич. Фото из семейного архива

Семья Кулябиных:
Ирина Васильевна, Тимофей, Александр Прокопьевич.
Фото из семейного архива

Тимофей Кулябин Никакая. Я не думаю о типе театра, о его модели. Честно говоря, споров и без меня хватает. Вода льется, а изменений никаких нет, сплошная демагогия.

Гораздо интереснее смотреть на театр с эстетической точки зрения. Он стремительно меняется. И большой вопрос: что такое современный театр и каков он для меня лично. Многие европейские открытия, немецкоязычный театр, который сегодня стал флагманом, родителем всех передовых находок, касающихся драматического театра. А как ты относишься к тому, что главным в театре становится не актер?

Александр Кулябин Отрицательно. Очень. Основа основ русского театра — актер. Мы приходим смотреть, как играют артисты, и что-то я не слышу возгласов: «Как режиссер все придумал!». Если говорить о социологических данных, то в России ходят в театры в первую очередь на артиста. Затем — на название, и только потом — на режиссера. Конечно, при этом мы все помним Константина Сергеевича и что ХХ век — век режиссуры.

Тимофей Кулябин Я хотел сказать, что сегодня век даже не режиссера, а художника.

Александр Кулябин На это я смотрю с прискорбием. Это не мой театр, и он никогда не будет моим. Даже если брать тебя: у тебя жесткая режиссура, и все равно ты делаешь ставку на актера. Все начинается с исполнительского искусства.

Тимофей Кулябин Я с тобой не согласен. Считаю, что театр может быть любым и необязательно, чтобы главным был артист. Главным может стать и зритель. В современном мире все настолько смешано, что границ нет. Нет их и в театре. Оказаться небанальным, выйти за пределы стандарта сложно. Театр всегда искал новую форму, новый язык. Мы живем в технократическом, информационном мире…

Александр Кулябин Тебе это нравится?

Тимофей Кулябин Да, мне это очень нравится.

Александр Кулябин Мне — нет. Я бывал в разных странах. В Италии режиссуре не учат нигде, контракты заключаются на два года — а ведь это страна-музей. Во Франции театр с шапкой в руке просит милостыню. И я понимаю: театр куда-то не туда зашел. Это нельзя назвать театром. У нас дома культуры больше функций выполняют, чем итальянские театры, — не считая, конечно, великих.

В 1994 году я был на стажировке в Германии и смотрел спектакли с серьезными вывертами, с обрывами сюжета. Заполняемость зала — 30-40%. А рядом кабаре, и попасть туда невозможно. Я не увидел там ни одного нормального, внятного спектакля про людей. Когда играли «Гамлета» — а играть там умеют, — я только к концу понял, что это «Гамлет», хотя программку давали. Потому что один персонаж выходил в костюме римлянина, второй — в немецкой форме, третий был одет как хиппи. А потом выяснилось: это просто режиссерский ход.

Польский театр не принимаю — скучно. «Персона. Мэрилин» Кристиана Люпы — ничего, но безумно скучно, я не смог досмотреть.

Тимофей Кулябин Я досмотрел. Мне очень понравилось.

Александр Кулябин Мне как директору и экономисту хочется стабильности — когда зал полон, есть деньги на костюмы и декорации, вовремя выплачивается зарплата. Я прекрасно понимаю, что без эксперимента театр умрет. Согласен. Но главным остается актер.

Т. Кулябин, А. Кулябин на репетиции спектакля «Пиковая дама». 2007 г. Фото из архива театра

Т. Кулябин, А. Кулябин на репетиции спектакля «Пиковая дама». 2007 г.
Фото из архива театра

Чем славится наш театр? Классной труппой, замечательными артистами. И еще один важный момент: я за позитивный театр, театр радости. Дело не в комедии, нет, а в радости от соприкосновения с искусством, с человеком. Многие режиссеры делают из человека дерьмо, зло… а я — сторонник созидания. Но против нравоучений.

Тимофей Кулябин Что такое профессиональный театр в твоем понимании? Сформулируй, пожалуйста, стандарты 2013 года.

Александр Кулябин В мое время, в 70-е еще, у каждого актера существовало амплуа, которое при выпуске прописывали в дипломе. Постепенно стали говорить, что актер должен быть универсалом.

Что такое современный актер? Актер-универсал, владеющий телом, ритмом. То же самое — театр. Он тоже должен уметь все. Все то, что сегодня используется: и на уровне идей, и на уровне технологий. Я всегда задаюсь вопросом, мог бы вот этот спектакль быть выпущен в 70-м или 80-м году. Нет — значит, театр идет в ногу со временем.

Даже технически — тогда «Красный факел» не был способен к созданию такого спектакля, как твой «KILL». Десять лет назад я бы не принял его ни за что — сейчас отношусь нормально. И зритель изменился — за счет техники, Интернета, средств коммуникации, уровня жизни. Молодые нужны, чтобы внедрять технологии. Я, например, учусь у тебя многому. Но что для тебя хорошо, а что плохо в современном театре?

Т. Кулябин, А. Кулябин на репетиции «KILL». 2013 г. Фото из архива театра

Т. Кулябин, А. Кулябин на репетиции «KILL». 2013 г.
Фото из архива театра

Тимофей Кулябин Плохо, когда театр небрежен, приблизителен, стандартен. Плохо, когда театром занимаются люди, которые о нем все знают, имеют четкие критерии того, что хорошо, а что — плохо. Они могут легко дать определение спектакля, «успешный» он или «неуспешный». Мне же все сложнее это сформулировать — я говорю о спектаклях, а не о поделках, коих большинство в нашей стране.

Спектакли должны быть адекватны времени, передавать контекст, логику времени и места рождения спектакля. Я не говорю о социальных связях. Я говорю о том, что спектакль, сочиненный режиссером, должен быть реакцией, рефлексией на себя и мир. И в то же время этот сочиненный мир должен сохранять целостность. Театр — средство диалога с собой, партнером, зрителем. Это форма социальной активности, а не демонстрация профессиональных навыков. Плох тот театр и режиссер, которые не пытаются преодолеть стандартность и явить миру если не личность, то хотя бы индивидуальность. Не люблю схем.

Александр Кулябин Полностью согласен. Добавлю только, что плохо и недостаточное финансирование. Даже не об актерах речь — они фанаты своего дела. Я говорю о техническом, обслуживающем персонале. Заманить специалиста трудно — нет средств. А без специалистов не сделать достойного театра.

Тимофей Кулябин А что, театр уже не может возникнуть на коврике?

Александр Кулябин Может, но на этом коврике должно происходить интересное зрелище. А для этого нужно придумывать, трудиться, а чтобы трудиться — надо платить. Понимаешь? (Смеется.)

Что для тебя лучше: плохой спектакль при полном зале или хороший спектакль при пустом?

Тимофей Кулябин А что такое хороший или плохой спектакль? Если спектакль хороший, а зал пустой, то либо неправильно организована продажа, либо авторы неправильно определили адресата. Я не верю в то, что настоящее произведение искусства может остаться незамеченным. Значит, оно не тому продано. Сегодня при постановке необходимо учитывать ее цель, зрительскую группу, тему и контекст. Меня очень печалит, когда в достойном театре идут плохо сделанные спектакли на основе коммерчески успешных пьес. Зачем особо вкладываться? Зритель и так сходит и посмотрит. Отсюда плохие декорации, неважная режиссура, никакая игра актеров. И эта подмена, когда плохое выдается за хорошее, — одна из важнейших проблем в сегодняшнем театре.

Александр Кулябин Хороший спектакль — это еще и хороший маркетинг. Задача менеджера — правильно организовать встречу талантливого человека со зрителем. Пример — «Современник» или «„Юнона“ и „Авось“» Марка Захарова в свое время: на сочетание метафоры, таланта и современности зритель приходит до сих пор. И все-таки режиссер должен ставить для зрителя, а не для себя. Для себя — сиди дома, сам репетируй, сам плати зарплату, зови гостей и для них что-то показывай. А мы должны участвовать в созидании хорошего зрителя, хотя он методически истребляется государством с помощью сериалов, огромного количества фильмов не самого высокого качества. Театр сегодня должен сохранять образовательную функцию, учить молодежь воспринимать искусство. И задача менеджера — правильно и выгодно продать хороший спектакль молодой аудитории, чтобы она тоже «выросла» на этом спектакле.

Тимофей Кулябин Как ты относишься к семейственности в театре? У нас ведь не только я, но еще и мама работает.

Александр Кулябин Хорошо отношусь. В Америке, Японии, Китае в больших корпорациях только приветствуется вовлеченность семьи в дело. В советское время существовали целые рабочие династии, когда и дед, и сын, и внук — все работали на заводе. Фильмов было сколько об этом! У тебя обучение театральному делу началось еще в детстве, поэтому ты понимаешь его тонкости на физическом уровне. А твои дети будут театральными людьми?

Тимофей Кулябин Не знаю. Я бы этого не хотел. В театре тратится много сил при малой отдаче.

Александр Кулябин Зато театр — это не рутинная деятельность страхового агента, повторяемая изо дня в день!

Октябрь 2013 г.

В именном указателе:

• 
• 

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.