Петербургский театральный журнал
Внимание! В номерах журнала и в блоге публикуются совершенно разные тексты!
16+

ПОДСЛУШАННЫЕ БЫЛИ И НЕБЫЛИЦЫ

Когда В.И. Немировичу-Данченко представили подающего надежды студента и назвали его имя: «Георгий Товстоногов»,— Немирович ответил: «Нет».

— Что нет? — спросил Товстоногов.

— Нет, не может быть такой фамилии, — сказал Немирович. — Может быть русская фамилия Толстоногов или украинская Товстоног. Фамилии Товстоногов у режиссера быть не может.

И ушёл.

***

В середине 60-х годов молодые Кама Гинкас и Эдуард Кочергин делали в Театре на Литейном спектакль «Последние». Как-то Кочергин и его помощники всю ночь, вручную, расписывали, дошивали, доделывали декорацию, чтобы утром пришедший на репетицию Гинкас порадовался её готовности и качеству. Работали, пили, чтобы работать бодрее — и успели к утру всё, за исключением какого-то рукомойника.

Декорация впервые целиком стояла на сцене.

Свежий, выспавшийся, деловитый Гинкас вошёл в зал и, подойдя к сцене, где сидели уставшие мастера сценографии, бодро спросил: «А где рукомойник?»…

И тут в груди усталого Кочергина поднялось какое-то сильное чувство. Он взял стоявшее рядом ведро недоиспользованной «серебрянки» и без слов вылил его на голову Гинкасу…

— Какая замечательная декорация! — обрадовался Кама.

***

В 1937 году, на радио, Н.Перельман репетировал с оркестром под управлением К. Зандерлинга.

Антракт в репетиции был наполнен разговорами о происходящем, а происходящее в этом памятном году было для всех без исключения непредсказуемым.

В пустом зале, за роялем, происходила тихая беседа между пианистом и дирижером. О тех, кого уже посадили, о тех, кому это угрожает, о том, от кого эта угроза исходит — о Сталине.

В разгар этого доверительного разговора к беседующим медленно подошёл звукооператор и просто произнеся: «Микрофон включен», — медленно удалился…

Спокойствие собеседников было не без основания нарушено надолго. «Пронесло», — заключили они спустя лишь полгода.

***

В начале 70-х годов Малый театр приехал в Ленинград на гастроли. Царя Федора играл И.Смоктуновский, попасть в Пушкинский театр было делом почти безнадежным: страна переживала подъём театрального искусства, и наряды милиции у театров не воспринимались экзотикой.

А тут — Смоктуновский!

Студентка театроведческого факультета Л.Семёнова, не уговорив свою однокурсницу М. Дмитревскую составить ей компанию на «Царя Фёдора», пошла в театр с приятелем. Они подошли к «парадному подъезду», поняли, что дело безнадёжно, и стали, как это свойственно истинным студентам-театроведам, искать лазейку…

Пушкинский театр с тыльной стороны был в ремонтных лесах. Отчаявшись, Люда с товарищем полезли по этим лесам вверх, чтобы каким-то образом проникнуть в театр. Толпа жаждущих зрителей тут же восприняла их творческий почин, и человек десять полезли за юными театроведами. Хода назад уже не было. Только — вверх!

Заметим для людей, знающих город, а также плохо представляющих себе его географию, что ближайшее отделение милиции находится очень близко от Александринки, в переулке Крылова. Так что наряд милиции, на машине и с зажжёнными фарами, прибыл очень быстро, ещё больше осложнив Люде путь вниз…

Оказавшись очень высоко, они увидели открытую форточку, пустой кабинет за окном, бархатную мебель… Аккуратно «вплыв» через форточку и никак не запятнав бархатный диван, театроведы оказались в закулисной части театра. Толпа заляпала грязной обувью старинную мебель и тоже оказалась за кулисами. За кулисами тоже шёл ремонт.

Нужно было где-то раздеться, была осень. Бежавшие следом зрители суетливо побросали куртки и пальто в ремонтировавшуюся комнату, прямо на пол, и рванули в зал, а театроведы-аристократы решили найти какую-то вешалку. Они прошли по коридору, увидели открытую дверь какой-то гримёрки, вешалку, и, не стесняясь, озабоченные только своими проблемами с верхней одеждой, спросили сидевшего к ним спиной человека: «Можно у вас раздеться?»

— Конечно, конечно! Скажите, а не вас ли тут ищет милиция? — радостно повернулся к ним от гримировального столика Иннокентий Михайлович Смоктуновский…

Они смотрели спектакль, сидя в первом ряду. Потом одевались в той же гримёрке.

И, проходя по переулку Крылова, видели, как знакомые им зрители получали свою верхнюю одежду в отделении милиции…

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.