Петербургский театральный журнал
Блог «ПТЖ» — это отдельное СМИ, живущее в режиме общероссийской театральной газеты. Когда-то один из создателей журнала Леонид Попов делал в «ПТЖ» раздел «Фигаро» (Фигаро здесь, Фигаро там). Лене Попову мы и посвящаем наш блог.
16+

«ПОЧЕМУ НЕЛЬЗЯ СТРЕМИТЬСЯ К БОЛЬШЕМУ?..»

Первое явление Натальи Осиповой Санкт-Петербургу произошло пять лет назад: в фестивальном «Дон Кихоте» анонсировалось выступление молодой солистки Большого театра, о которой уже известно было, что это «вторая Плисецкая» и «новое московское чудо». Ее Китри вылетела на мариинскую сцену (можно даже сказать — рванула) — с такой страстью и с таким отчаянным бесстрашием, что действительно напомнила великую Майю. При том, что образы каталонского цирюльника и дочери трактирщика сидели на исполнителях как влитые, там оставался зазор, воздух для импровизаций или, скажем, для мгновенной рефлексии. Наталья Осипова и Леонид Сарафанов выглядели сбежавшими с уроков старшеклассниками — резвились, шалили, гримасничали и поддавали жару. Китри свивалась в кольцо, поводила плечиками, топала ножкой и в притворных рыданиях заламывала руки над «самоубившимся» Базилем, распростертым на аккуратно разложенном плащике. В стремительных осиповских темпах, смерчевых вращениях, неправдоподобной элевации и темпераментном сценическом присутствии заключено было то, от чего мы к тому времени успели основательно отвыкнуть, — чистое ликование.

Впоследствии пятидесятисекундный ютубовский ролик desafio de Kitri оказался затертым до дыр от бесчисленных просмотров желающих еще и еще раз впасть в состояние экстатическое.

Через два года Наталья Осипова и ставший к тому времени ее постоянным партнером Иван Васильев почти повторили мизансцену, только на этот раз они играли драму: на полу, неловко вывернув коленки, распростерлась Жизель, а над ней непритворно рыдал граф, который, как мы все помним, «слишком пошутил небрежно».

Прежде чем умереть от сердечной недостаточности (или из-за утраченных иллюзий?), эта маленькая крестьяночка с аккуратно причесанной головкой обратилась в безумную вакханку и заметалась по сцене, словно гонимая невидимой силой. Предсмертная агония была сыграна/станцована на таком высоком градусе, что, казалось, вокруг Осиповой раскаляется и дрожит воздух. И далее — уже потусторонним существом — она не парила сомнамбулическим облаком, а взвивалась в воздух белым вихрем, сметающим на своем пути все встречающиеся ей преграды.

Еще через год, в 2010-м, мы впервые поговорили — бегло, как бы начерно. В жизни Наташа Осипова оказалась бледненькой и тихой — в черных глазах, впрочем, угадывалось то, что можно назвать силой духа. Или стойкостью характера. Эти глаза и весь ее облик показались страшно знакомыми, но ассоциация мелькнула и пропала. Я поинтересовалась, каким ей, москвичке, видится Петербург. Наташа рассказала, что впервые оказалась здесь лет в пятнадцать: «…приехала просто погулять и посмотреть. Помню, меня по городу водил друг и рассказывал — тут повесился Есенин, а тут Раскольников убил старушку… Я думаю, что же такое! Но тогда мне почему-то здесь понравилось больше. Теперь кажется, что город слишком уж пасмурный — может быть, для моего мироощущения. Набережные, каналы, конечно, очень красивые».

В апреле 2010-го она, наверное, и представить себе не могла, что станет в этом «пасмурном» городе «своей» — ну, или почти «своей». Тогда «Красная стрела» увозила Наталью Осипову в Москву, а нам оставалось дожидаться следующего фестиваля. Через месяц она стала прима-балериной Большого театра, а еще через полтора года вместе Иваном Васильевым ушла в Михайловский. Это, конечно, не было похоже на нуреевский tour de force в аэропорту Ле Бурже, но ажиотаж в обеих столицах случился нешуточный: чтобы люди уходили из Большого добровольно — такого, как говорится, «старожилы не припомнят». Волнения страсти потихоньку унялись, и в феврале 2012-го мы встретились вновь — на этот раз с Наташей и Ваней.

Марианна Димант Вы, наверное, уже устали от расспросов по поводу расставания с Большим и встречи с Михайловским. И все-таки — как вам сейчас?

Наталья Осипова Сейчас нам замечательно — в Михайловском театре прекрасная труппа, отличные педагоги. Главное — есть возможность много работать. Станцевать за сезон несколько премьер — это просто здорово! Хотя, конечно, тяжеловато, что все приходится учить с наскока…

ДимантПерсонально на вас в Большом что-нибудь ставили?

Осипова Мне объяснили, что именно на меня, оказывается, ставили «Рубины» Баланчина — но я не в курсе была…

Иван Васильев А на меня ставили «Юношу и смерть» Ролана Пети, причем я был единственным исполнителем этого балета в Большом театре… Теперь он, наверное, из репертуара исчезнет.

Димант Вам ходить и выпрашивать партии приходилось?

Осипова Выпрашивать я ничего не умею. Честно. Иду, прошу, мне обещают… А потом оказывалось — врут. И так постоянно…

И. Васильев, Н. Осипова.
Фото М. Димант

И. Васильев, Н. Осипова. Фото М. Димант

Васильев Ну, говорили бы сразу: «нет».

Осипова В общем, мы ушли. У нас ведь жизнь короткая — сценическая жизнь. Поэтому жалко тратить время на выяснение отношений. И не в деньгах тут дело, как некоторые говорят. Если бы речь шла о деньгах, я бы в Нью-Йорке больше заработала.

Димант Разницу между московской и петербургской школой уже успели почувствовать?

Осипова В Петербурге у девочек более проработаны руки — в смысле красоты и чистоты линий. Я работаю сейчас с Жанной Аюповой — она за руками следит очень тщательно, и я у нее учусь. А моя душа и мой темперамент — они при мне везде…

Димант Ну а сцена Михайловского для вас не маловата?

Осипова Более чувствительная проблема для меня здесь в том, что покат большой. Вообще-то удобнее танцевать на прямом полу: мне под покат свое тело подстраивать приходится — чтобы во время вращений вперед не падать. Ване, например, все равно…

Васильев Мне без разницы. Пусть сцена и покатая, но мир-то остается ровным…

Димант Вы это вычислили математически?

Васильев Нет, у меня просто, видимо, надежная внутренняя вертикаль…

Осипова Хороший вестибулярный аппарат.

Васильев Я неплохо приспособлен… для выживания.

Димант Это вы, Ваня, скромничаете. Как называется то умопомрачительное, что вы делали в «Лауренсии»?

Васильев У меня все время что-то умопомрачительное…

То одно, то другое… Есть, например, два своих прыжка — два, как минимум. Во-первых, два с половиной оборота assemble revoltade в «Пламени Парижа» по диагонали — это мой запатентованный, можно сказать, прыжок. А другой — в «Дон Кихоте»: два тура с заноской. Я это сделал первым. Официально считается, что и тройные «содебаски» тоже я начал делать. Я так не думаю… Мне кажется, и до меня их прыгали…

Димант А знаете, некоторые говорят, будто вы со своим техническим изобретательством — немножко «цирк на сцене»…

Васильев Мне все равно… Абсолютно! Пусть говорят. Одни говорят, а другие — придумывают. Теперь, например, все делают двойной saut de basque en dedans — и забыли уже, что придумал его Владимир Васильев. Все делают револьтад — а его изобрел мой педагог Юрий Владимиров. И про них тоже говорили: «Блин, опять трюкачат!»

И. Васильев (Базиль), Н. Осипова (Китри). «Дон Кихот». 
Фото С. Левшина

И. Васильев (Базиль), Н. Осипова (Китри). «Дон Кихот». Фото С. Левшина

Н. Осипова (Жизель). «Жизель». 
Фото Б. Светина

Н. Осипова (Жизель). «Жизель». Фото Б. Светина

Димант Страшно прыгать тройной «содебаск»?

Васильев Знаете, это для меня еще не предел, хочу больше. Два раза по три уже могу прыгать. И четыре оборота сделаю. Почему нет?

Димант Приходится все еще кому-то себя, как говорится, доказывать?

Осипова Понимаете… Мы просто танцуем, но так получается, что при этом мы постоянно что-то и доказываем.

Васильев Мы просто делаем cвою работу, от которой получаем удовольствие. Но разговоры-то всякие идут — кто-то говорит «они могут!», а кто-то говорит «они не могут!». И выходит, что мы все равно что-то доказываем.

Димант Насчет вашего права на «принца» и «графа», да

Васильев Допустим. И оттого, что я станцую принца, мир балетный не рухнет, уверен!

Осипова Дело не только в принцах… Зачем люди вообще ходят на балет? Мир в этом смысле делится ровно пополам. Одни ходят получать так называемое эстетическое удовольствие — жаждут созерцать чистую, идеальную красоту, красиво сложенных людей, которые все делают невероятно прекрасно. А другие ходят в театр за живыми эмоциями, за переживаниями — хотят, чтобы что-то в них перевернулось.

Васильев Эстетика — она разная бывает. Сегодня считается, что должны быть максимально длинные ноги, высокий рост, красота всяческая… Но разве принц не может быть и невысоким? И разве так уж обязательны худые-прехудые ляжки? Почему у принца не могут быть другие ноги — с большими мясистыми округлостями? Может, кому-то это даже нравится — такой вот мускулистый принц.

Осипова Конечно, такая вещь, как амплуа, существует…

Васильев Амплуа?.. Ну, это можно обсуждать бесконечно. И все-таки главное — другое. Вышел на сцену — убедил. Или — не убедил. Всё.

Димант Наташа, вас в школе на что планировали? На какое амплуа?

Осипова Кажется, ни на что не планировали… как пойдет… Когда я выпускалась у Марины Константиновны Леоновой, она, по-моему, свято верила, что я все-таки стану балериной, которая будет танцевать всё.

Димант А были такие, которые в вас не верили?

Васильев И сейчас такие есть…

Осипова Да я и сама до конца в себя не верила, когда выпускалась. Но, даже не веря, я все равно долбилась… Конечно, все прочили мне будущее бравурной танцовщицы — Китри в «Дон Кихоте», Гамзатти в «Баядерке» — такие силовые женские партии. Не думаю, что меня видели в партиях романтических, лирических. Но я взялась за «Жизель», потом за «Сильфиду», потом за «Баядерку», потом за «Спящую»…

Васильев Может выйти красивый мальчик с длинными ногами, и это будет вообще ни о чем. А может выйти кто-нибудь вроде меня, какой-нибудь Квазимодо и быстро убедить публику, что он — стопроцентный принц. Или там граф.

Димант Ну какой же вы Квазимодо? Вы красивый молодой человек!

Васильев Это потому что я сейчас выспался, побрился и хорошо выгляжу. «Жизель» я захотел танцевать еще в училище, студентом. Вот этими самыми ногами. И меня ничто не останавливало. Мне сперва в Большом театре, помню, сказали: «Тебе это нельзя». Я спросил:

— Почему? Я технически роль сделаю?

— Конечно, сделаешь.

— Я эмоционально роль сделаю?

— Конечно, сделаешь.

— А в чем проблема?

— А у нас принято танцевать первый акт в белом трико.

Димант Понятно. С их точки зрения, ноги ваши — в укрупняющем форму белом трико — стали бы уже недопустимо мускулистыми и абсолютно не графскими. Как же все это разрешилось?

Васильев А просто: я танцевал в коричневом.

Димант Вы же теперь танцуете в белом трико — «Спящую», например?

Васильев Ну, естественно. Теперь я могу себе это позволить. Посмотрел запись — нормально выглядел. Это, видимо, у меня комплекс, который мне в Большом выработали. Вот Марсело Гомес не стесняется, а у него ляжки в два раза больше, чем у меня. Он замечательный артист, полный жизни и энергии. Ведь бывает так, что, кроме красивых ног, ничего нет — ни эмоций, ни техники. Есть две красивые ноги — и что с ними делать? Ходить пешком?

Димант Наташа, а вы как с «Жизелью» повстречались?

Осипова Это была идея Алексея Ратманского, а мой педагог Марина Викторовна Кондратьева его поддержала. К тому моменту я уже несколько лет танцевала «Дон Кихота» — еще годик, и можно было бы на балерине крест ставить: сплошная Китри, и больше ничего. Я, конечно, просто очумела от радости — ведь это была моя тайная мечта и мой план. Я его вынашивала и все думала: «Как же я подойду и скажу об этом? Все надо мной смеяться будут…». Ведь сомневались даже в моей способности станцевать первый акт, «земной», который все-таки требует экспрессии, игры, драматичности. О втором, мистическом, призрачном, я уж не говорю…

Димант Но вы же актриса!

Осипова Так этого же никто не знал тогда! Что я могу быть актрисой лирико-романтического плана.

Васильев У нас в России принята слишком жесткая система амплуа. И всегда боятся: «Не его, не ее, не пойдет, не получится!»…

Димант У нас и Леониду Сарафанову тоже ведь доставалось, так сказать, «по графской линии»…

Васильев Вот именно. А теперь мы тут, в Михайловском, все вместе собрались. Такие, что ли… некондиционные.

Осипова Леня — прекрасный танцовщик…

Димант Все-таки балет — это очень консервативное искусство…

Осипова К сожалению. И, как мне кажется, оно всегда живет под угрозой оказаться банальным, скатиться к штампу: вот только так и никак иначе. И не дай Бог проявить свою индивидуальность, посметь что-то там сделать по-своему, что-то изменить…

Димант Помню, как вы, Наташа, падаете наземь в «Жизели» — как сломанная кукла. И так и лежите — не озабоченная изяществом позы, некрасиво развалив коленки…

Васильев Когда человек умирает, он вряд ли думает об изяществе.

Димант Но в балете же всегда умирают красиво!

Осипова Есть абстрактная эстетика, и есть конкретные, живые, человеческие эмоции…

Васильев Мы голосуем за эмоции… Не могу я смотреть на кукольные игры… Вот, допустим, Китри в «Дон Кихоте» — я хочу тут видеть женщину, от которой у всех мужиков в первых рядах партера челюсти об пол бьются, слюни текут…

Осипова На мои спектакли, наверное, за голой, абстрактной красотой ходить не надо. Да, у меня есть свои проблемы, чисто эстетические, о которых я прекрасно знаю…

Димант Вас раздражает, когда вам твердят про ваши «эстетические проблемы»?

Осипова Нет, скорее, подстегивает.

Димант Вот, например, ваши поднятые плечики… Мне-то, честно говоря, они никак не мешают.

Осипова Да, а кому-то мешают. Я понимаю — в «Баядерке» или в «Спящей» танцевать с поднятыми плечами невозможно.

А вот в «Жизели», уверена, — можно и нужно. С ними, с этими плечами, с нервным потиранием рук, я там себя чувствую психологически достоверней. Ведь героиня моя — бедная простушка, неловкая и наивная. Через эти вздернутые плечи я, можно сказать, вхожу в ее душу.

Сцена из спектакля «Дон Кихот». 
Фото С. Левшина

Сцена из спектакля «Дон Кихот». Фото С. Левшина

Н. Осипова (Лауренсия). «Лауренсия». 
Фото В. Васильева

Н. Осипова (Лауренсия). «Лауренсия». Фото В. Васильева

Димант А ваша «спортивная побежка» в «Дон Кихоте» с локотками назад — то, что стало предметом бурных общественных дискуссий, — это тоже способ вжиться?

Осипова Ну да. А вот в «Спящей» я так не побегу — другой образ, другие пути к нему…

К февралю уже было известно, что скоро Наталья Осипова дебютирует в «Лебедином озере», и я спросила, почему она не танцевала его до сих пор?

Осипова Я очень долго не хотела, но теперь думаю, что должна это станцевать, и сказала себе, что попробую. Не знаю, насколько я там смогу свои фантазии воплотить… Но если я этого не сделаю, то просто себя уважать не буду. Я четко знаю сейчас, что хочу там сказать.

Димант Что же?

Осипова Я хочу, чтобы в белом акте наконецто были не просто движения, а чтобы был монолог о ее жизни, ее страданиях. Белое адажио у Иванова потрясающе поставлено. Если его разбирать, то становится понятно, что там три части, и я хочу, чтобы это четко прослеживалось. Вот когда она общается с принцем, вы воспринимаете ее как лебедя или как девушку? Там же по либретто в белом акте видно — они летят, спускаются, и она становится девушкой. В этом балете заложено очень много — пластически и духовно, и много, о чем можно рассказать: это бесконечная кантилена. И я хочу, чтобы люди это увидели.

Димант «Черный акт» для вас никакой сложности не представляет?

Осипова Я думаю, третью картину для меня будет сделать легче — я, кстати, никогда не могла понять, как принц умудрился перепутать Одиллию с Одеттой. Разве мужчина может так ошибиться? Пришла невероятно прекрасная женщина — чтобы его соблазнить, очаровать, приковать и не дать спуску. И он повелся от этой невероятной красоты. Надо показать все эти переходы, все нюансы — как она реагирует на то, ведется он или нет. В этом балете для меня, прежде всего, важны два дуэта — «белый» и «черный». Вся история развивается в этот момент.

Дебют в «Лебедином» состоялся в апреле 2012-го, спустя два месяца после нашего разговора. Интуиция Натальи Осиповой, актерская и балеринская, подсказала ей то художественное решение, которое теперь кажется идеальным и абсолютно совпадающим с сантиментами Петра Ильича. Искусство Осиповой, будучи гуманистическим по своей природе, всегда толкует о человеке. Рассказанная ею история была историей прежде всего женской и шире — человеческой. Абстрактный лебедь остался за кулисами (бутафорской птицей проплыл по озеру, водичка в котором за последние сто лет, прямо скажем, слегка застоялась и покрылась ряской), на сцене же — с первых робких и одновременно отчаянных ее шагов разворачивался монолог израненной и как бы просыпающейся души. Ее «линии», о которых так много говорили балетоманы и критики, были совершенными — если, конечно, понимать под ними содержательность, выраженную в пластике. Танец Натальи Осиповой — как кьяроскуро в живописи, наполнен контрастами светлого и темного, мгновенными переходами от отчаяния к ликованию, от тихой скорби к рвущейся наружу радости. Осиповой не интересны абстракции, ее занимают подробности почти психологического, не свойственного балету толка. Внимательный зритель их заметит — точно так, как внимательный любитель живописи заметит загорелые пальчики рембрандтовской Данаи, ровно до того места, откуда начинаются кружевные манжеты рукавов. Они, эти подробности, могут показаться почти чужеродными в контексте самого условного из искусств — ведь классический балет, как известно, «есть замок красоты». Осипова не просто перебирает ногами в мелком pas de Bourree suivi, она вибрирует душевно, точно так же, как, дотрагиваясь до плеча партнера, она не просто следует поставленному тексту, но просит: «Послушай!» И этот странный, нетерпеливый, резковатый жест не только убеждает — он кажется единственно уместным, пробирающим до холодка в позвоночнике и, по сути, оправдывающим существование всех этих картонных лебедей, нарисованной на заднике воды, условных героев, охваченных условными страданиями и истекающих «клюквенным соком». Разумеется, если танцевать то, что танцует Наталья Осипова — то есть исповедь горячего сердца, не больше и не меньше, — и танцевать так, как умеет только она, впадая в состоянии настоящего транса и опять вызывая ощущение сгущающегося вокруг нее воздуха.

Н. Осипова (Одиллия). «Лебединое озеро». 
Фото В. Васильева

Н. Осипова (Одиллия). «Лебединое озеро». Фото В. Васильева

Ее Одиллия, маленькая чертовка, соблазняла и обольщала, и бедный одурманенный принц Марсело Гомеса сдался без боя. Резвая девица с пером, воткнутым в черноволосую головку, явилась в сопровождении кого-то, кто условно назывался Злым гением, но на самом деле казался безусловным воплощением детских и взрослых страхов, правителем тьмы, явившимся из бездны. Этих двоих связывали какие-то тайные, не предусмотренные либретто связи, между ними высекались искры, они дурачили, околдовывали и цепко заманивали в свои сети. Злым гением в личине фантастической черной птицы, сатаной, который «правит бал», был Иван Васильев, и то, что давно уже казалось сказкой для детей младшего школьного возраста, опять стало странным образом приобретать человеческие очертания, обрастать подробностями неожиданных жестов, сумрачных взглядов, легких и опасных прикосновений.

Силы зла, разумеется, были повержены — в финале злодею оторвали крыло, и он своим мощным торсом долго бился в последних судорогах, как бы настаивая на живучести этого зла, которое ведь обитает не только в сказках. Того зла, что умеет так по-хозяйски прийти, победить и властвовать. Чем сильнее власть — тем страшнее корчи, и процесс угасания этой жизни, покидающей могущественный некогда организм, Иван Васильев показал совершенно недвусмысленно. А также то, что энергия танца и сильная актерская характерность — вещи вполне совместные.

«Сценической чуши магический ток» шел в зал таким мощным потоком, что невольно вспоминались слова Акима Волынского о «продуктивном пожаре на пользу человечества», который умеют зажечь некоторые его, этого человечества, представители.

Димант Главное для вас обоих — это человеческое содержание танца, живая эмоция. За технику вы уже совсем не волнуетесь?

Васильев Спрашивают, например: «Ваня, а зачем ты бесконечно упражняешься в этих своих тройных „содебасках“»? А затем, что теперь я могу в том же балете «Спартак» выйти на сцену и не думать о том, получится у меня двойной «содебаск» или не получится. О с и п о в а Когда твоя эмоция так высока, ты и двигаться должен на том же эмоциональном градусе. А если на сцене ты, например, отрываешься от пола на два сантиметра, то это и выглядит глупо.

Димант Что из станцованного вами было технически сложнее всего?

Осипова «Дочь Фараона» Пьера Лакотта — если танцевать так, как он поставил. Но, наверное, еще более сложное — первый акт «Спящей». Вот там точно на одних эмоциях не вылезешь.

Нужно танцевать невероятно чисто, в очень правильной манере. Там ни за что не спрячешься — это, так сказать, торжество классического танца.

Димант Вы ведь впервые «Спящую» в Нью-Йорке танцевали?

Осипова Там еще была смешная история — буквально за несколько дней до спектакля на меня напали два пацана и… ну не то чтобы избили, а ударили быстренько… Я даже осознать не успела.

Васильев На самом деле это была давно спланированная операция по захвату сумки балерины Осиповой с целью завладеть пуантами и молотком. Чтобы выявить секрет ее техники.

Осипова Просто рванули сумку… Наотмашь дали и все. Появились фингалы — ну, когда по носу ударяют, сами понимаете… (не один слой грима потом пришлось накладывать). Мне в этой связи устроили особенно теплый прием — видимо, рады были увидеть живой.

Димант А коллеги как вас принимают на Западе?

Осипова Везде хорошо. American Ballet Th eater для меня как родной — уже четвертый год я связана с этим театром. Коллеги там очень поддерживают — помогают, объясняют, учат. Я вводилась, например, в «Ромео и Джульетту» Макмиллана — это не наша школа, другая манера. Естественно, я не могу танцевать, как мне заблагорассудится. И они позвали Алессандру Ферри (в прошлом потрясающую Джульетту в этом спектакле), чтобы она меня ввела в макмиллановский стиль. Джульетта у Макмиллана танцует в длинном платье, и поэтому там невероятно важна работа стоп. При этом у нее очень женственный открытый верх, открытые руки, открытые позы, все port de bras. И ты как бы не четко стоишь на ноге, а чуть-чуть сходишь с ноги, как бы постоянно балансируешь.

Васильев Что еще очень важно — там нет проходных движений, нет просто танцев. То есть там много танца, но любой жест очень наполнен и осмыслен. И все текуче и непрерывно — нет такого, что вот сейчас надо приготовиться и встать в какую-то позу.

Осипова Балеты Макмиллана — это целый мир со своей лексикой, своей пластикой.

Димант Вам легко дается эта другая лексика?

Осипова Когда ты уже это выучил, когда это вошло в тело, то легко. Но сначала, когда не понимаешь… помню, я вообще там сперва как каракатица была — страшно на себя смотреть было. Сразу ничего не делается — во всё надо входить.

Димант Нуреевскую хореографию вам ведь приходилось танцевать?

Осипова Да, в Париже «Щелкунчика» — самое, наверное, сложное, что я в своей жизни танцевала. Эта хореография — сплошной кошмар для исполнителя! Какой-то садизм. Я сначала согласилась, а потом узнала, что это все такое. Когда разучивала, то думала: «Боже, я даже первую часть вариации не сделала, а там их еще столько!» Постоянно балансируешь, корпус двигается, а ты четко должна стоять на ногах. В дуэтах двойные рыбки, пируэты, переходы, подскоки — столько всякой мелочи! Приходилось себя прямо дрессировать — чтобы научиться своими ногами разговаривать… Кажется, что Нуреев создавал препятствия нарочно, чтобы в каждом движении приходилось их преодолевать.

Димант А к Нурееву-танцовщику вы как относитесь?

Васильев Это вершина, недосягаемый человек, который всю жизнь положил на творчество. Он маньяк. Рудольф изменил не только сам танец, эстетику танца, но и образ жизни танцора.

Димант Ваш главный кумир — он?

Васильев Он, абсолютно. Чем больше узнаешь Рудика, тем больше в него влюбляешься.

Н. Осипова (Одетта). «Лебединое озеро». 
Фото В. Васильева

Н. Осипова (Одетта). «Лебединое озеро». Фото В. Васильева

Осипова Сначала это был только мой кумир, но потом Ваня втянулся и понял, что это и его кумир тоже. У меня всегда слезы на глазах, когда я вижу его записи…

Димант А Барышникова любите?

Васильев Барышников — потрясающий, гениальный, великолепный. А Нуреев — он, может быть, и не лучший — но он сумасшедший. В нем от природы было бешенство — вот такое зверье на сцене!

Осипова Барышников—Альберт — это вершина.

Я, когда увидела, сказала: «Ваня, он затмит собой любую Жизель!» У меня была просто истерика. Хоть это и запись, но Миша там пробирает!

Димант Наташа, можно ли сформулировать, что для вас творчество?

Осипова Сжигание. Сначала — сжигаешь себя. Потом — подпитываешься. От зрительного зала.

Димант Ваше сценическое эмоциональное состояние от чего зависит?

Осипова От партнера, во-первых. Если у меня плохое настроение, я не могу себя собрать. Не то чтобы я разваливаюсь… Но бывает очень сложно.

Димант Вы уже умеете на профессионализме работать?

Осипова На профессионализме что-то можно сымитировать. Но зритель, который меня знает, — он поймет.

Димант Важен ли для вас, например, костюм?

Осипова Раньше я была такая… плевать, в чем, как… Главное — танцевать… Теперь, когда повзрослела, стала относиться к этому более ответственно.

Димант Как вы настраиваетесь на выступление?

Осипова Иногда, если в день спектакля — прогон, еле успеваешь причесаться и накраситься. Но обычно думаю про спектакль, ловлю состояние…

Димант И на сцене оно приходит?

Осипова Я всегда так воодушевляюсь, что обычно приходит.

Димант А вы, Ваня?

Васильев Главное перед спектаклем правильно настроиться психологически — не перезаниматься, а то можно выйти на сцену пустым, потерять нужную эмоцию…

Осипова Мы очень разные — я практически весь спектакль прохожу на сцене и именно так настраиваюсь. Мне нужно быть невероятно прогретой и почувствовать себя так, как будто я у себя дома на кухне. И мне так комфортно, так замечательно, и так у меня все получается, что вот сейчас я, такая разогретая и наполненная, могу выдать все, что нужно.

Васильев Мне иногда, наоборот, кажется, что если я выхожу пробовать какие-то движения, то делаю это потому, что надо же выйти и попробовать. Так принято. А что пробовать? Я понятия не имею на самом деле. Выхожу и делаю два тура. Вот — попробовал.

Димант Вот вы говорите, что те прыжки, которые раньше казались сверхсложными, теперь умеют прыгать все. Но ведь известно же, что многие, наоборот, упрощают тексты.

Васильев Многие упрощают — да. Они говорят: «Нам не нужна техника! Надо, чтобы было красиво! Давайте прыгать два тура и все».

Димант Мы опять от техники переехали к эстетике. Говорят — пусть будет два тура, но чисто и красиво…

Васильев Ага, чисто и красиво. Да-да… Почему нельзя стремиться к большему? Понятное дело, что не все могут. Но если можешь? Приходят-то ко мне на спектакли и от меня ждут большего. На разрыв аорты-то сигануть — как в последний раз в жизни!

Осипова Кто еще, если не Ваня?

Васильев Да-да-да-да — кто, если не я?!

Н. Осипова. 
Фото М. Димант

Н. Осипова. Фото М. Димант

Димант У вас бывает такое состояние, что кажется — всё, нет сил?..

Васильев Когда я начинаю жаловаться, что вот у меня третий Спартак, танцевать тяжело, то говорю себе: «Ваня, да ты же машина, да на тебе же пахать надо!» Я жуткая машина.

Димант Но лень-то есть у вас? Обычная, человеческая?

Васильев Лени у нас полно!

Осипова Поспать — это святое… Мы еще друг на друга действуем разлагающе — оба ночные люди, поздно ложимся.

Димант Наташа, можно глупый вопрос задать? Как у вас получается так высоко прыгать и бесшумно приземляться?

Осипова Не знаю… Честно. У меня толчок хороший, стопа — которая толкается. Связки эластичные.

Васильев Рабочие ноги…

Осипова Просто нужно прыгнуть и… приземлиться.

Я наконец поняла, кого она мне напоминает: если искать вечный прообраз среди героинь русской классики, то это, конечно, Наташа Ростова с ее худыми руками, «отчаянно-оживленными глазами» и естественной готовностью идти вслед своим чувствам.

Но решила уточнить и спросила: «Вы читать любите?»

Осипова Периодами много читаю, иногда — запоем.

Димант Люди делятся на любителей Толстого и Достоевского. Вы из какой группы?

Осипова Достоевского — абсолютно!

Димант А из его героинь кого бы сыграли?

Осипова Настасью Филипповну.

Апрель 2010 г., февраль 2012 г.

В именном указателе:

• 
• 

Комментарии (1)

  1. Natali Zacalscaia

    Спасибо огромное за статью!Потрясающая балеринa Наталия Осипова и молодцы ребята что не бояться перемен ! Скоро в Питере покажут «Соло для Двоих».http://ticketbest.ru/event/238557?utm_source=post Для участия в программе была приглашена постановочная команда Королевского балета во главе с хореографом Аластером Марриоттом, который ранее работал с Натальей Осиповой и ее партнером по Королевскому балету Эдвардом Уотсоном над постановкой балета CONNECTOME.

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.