Петербургский театральный журнал
16+

ЛУЧШИЕ ДНИ АКТРИСЫ НЕГИНОЙ

А. Островский. «Таланты и поклонники». Театр им. Маяковского.
Режиссер Миндаугас Карбаускис, художник Сергей Бархин

Спектакль Миндаугаса Карбаускиса «Таланты и поклонники» доставил большую театральную радость не только прямым почитателям его дарования. Радовались те, кого волновала судьба любимого театра: в пространстве спектакля легко дышится, артисты играют с удовольствием, даже с наслаждением, зал чувствует это и благодарно откликается. Здесь не выговаривают с выражением слова роли, а разговаривают языком Островского — это азбука актерского дела, но далеко не каждая труппа ныне ею владеет. Очевидно, что режиссер нашел контакт с артистами и измотанная длительной внутритеатральной борьбой труппа начинает оживать. Радовались и знатоки Островского: замысел спектакля не сочинен «поверх» пьесы или «мимо» нее, а извлечен из внимательно прочитанного текста, глубоко продуман и пропущен сквозь артистов.

Кажется, что и накладной круг сцены (главная деталь декорации Сергея Бархина) актерствует тоже: его скольжение определяет и темповое развитие действия, и его смысловое наполнение. Каждый из действующих лиц то приводит круг в движение, то останавливает, а то, как он это делает (Негина — легким и почти всегда задумчивым плие, Великатов — властным и уверенным движением, Дулебов — неуклюжим «лошадиным» усилием и так далее), характеризует и его самого, и авторское отношение к нему.

Ансамбль «талантов» центрует, конечно, молодая актриса Негина. Выбор Ирины Пеговой на эту роль знаменовал решительный разрыв с возвышенно-романтической традицией исполнения. Режиссер всерьез воспринял сетования князя Дулебова: «Негина слишком проста, ни манер, ни тону», — и именно это суждение положил в основу своего замысла. Негина в этом спектакле бесхитростна и непосредственна, как истая провинциалка, исполнена несокрушимого душевного здоровья и крепко сбита телесно. Очень живая и в этой живости бесконечно милая. Порой нелепая, нередко смешная, иногда резкая, подчас, в силу прямоты натуры, грубоватая, но, когда про нее на сцене говорят «талант», ни одному зрителю не приходит в голову в этом сомневаться. По амплуа она уж точно не «героиня»: ей «не светит» никакая Джульетта или Мария Стюарт, но юные замоскворецкие мещаночки на выданье, купеческие дочки и молоденькие вдовушки — ее прямое актерское дело. Уже сейчас она способна сыграть и Парашу с ее горячим сердцем, и Поликсену с ее огневым характером. Внутренней чистотой, жизнелюбием, русскостью облика она напоминает любимую женщину и актрису драматурга — Любовь Павловну Никулину-Косицкую. Это сходство подчеркнуто и бенефисным нарядом актрисы, и косой, уложенной вокруг гладко причесанной головы, но более всего — естественностью, живостью и легкостью эмоциональных переходов от одного состояния к другому. Она прямо-таки брызжет безотчетной радостью от своего пребывания на сцене, и это впечатление — уже не столько от актрисы Негиной, сколько от актрисы Пеговой, буквально растворившейся в роли.

Сцена из спектакля.
Фото Д. Жулина

Сцена из спектакля. Фото Д. Жулина

Все «таланты» этого спектакля отмечены простодушной детскостью, легкой сумасшедшинкой и диковинной привязанностью к театру — кружению сцены, закулисной толчее, изнанке декораций. Ах, театр, пристанище самых странных и нелепых людей на свете, бездомовных и беспутных, не желающих жить никакой другой жизнью, кроме театральной. Они все такие несолидные и такие неправильные: то водку пьют немерено, то денег в долг ищут у кого ни попадя, то из-за какой-то афиши чуть не плачут, то разыгрывают друг друга, то сцены закатывают, а то вообще не к месту раскудахчутся (буквально!) и хохочут сами над собой. Ясно, что, на взгляд режиссера, театр — это сборище людей чудаковатых, и кто из них на самом деле сумасшедший, решить затруднительно. Что-то клоунское сквозит в неразлучной паре артиста Ераста Громилова и суфлера Нарокова — двух старых лысых шутов. Расми Джабраилов своего Громилова представляет как комика, неведомо за какие заслуги награжденного кличкой «трагик», а Ефим Байковский играет Нарокова возвышенно-сентиментально и трогательно до слез. Именно по его возгласу «Опускай!» декорация приходит в движение, меняется освещение, громче звучит музыка — разве это не счастье? Анна Ардова исполняет роль Смельской в напористой, броской, подчеркнуто комедийной манере, острой подачей реплик вызывая немало веселья в публике. Особенно хорош Максим Глебов в роли Человека, служащего в театре. Волею режиссера он почти не уходит со сцены: всегда на месте, всегда при деле, всегда наготове — подать, принести, отодвинуть, убрать, поднять или опустить декорацию, запустить круг сцены или остановить его. Он и подыграть может, если требуется по ходу действия, — театрального буфетчика, кучера Ивана, обер-кондуктора на вокзале, служанку на квартире Негиных (надвинул платок на глаза, юбку натянул — вот и Матрена). Незаметный вначале, тактично подающий актерам необходимые предметы реквизита, ловко расставляющий театральную мебель, он в итоге оказывается тем самым Человеком театра, без которого театральное искусство существовать не может. Закономерно, что ему даровано право наряду с главной героиней «финалить» спектакль: носиться взапуски с Сашенькой Негиной, заполняя внезапно распахнувшееся пространство сцены счастливыми кружениями и вращениями.

С. Немоляева (Домна Пантелеевна).
Фото Д. Жулина

С. Немоляева (Домна Пантелеевна). Фото Д. Жулина

Едва ли не самая большая удача спектакля — Домна Пантелеевна в замечательном исполнении Светланы Немоляевой. Маленькая, хрупкая, нежная, грациозная, она играет Негину-старшую в той манере исполнения, которая в театре Островского именуется «тонкой французской игрой». Все оценки, пристройки, приспособления мудро выверены, точно дозированы и поданы с лукавством мастерицы актерского дела. Когда ее отрекомендовали со сцены как «совсем простую женщину», она такой метнула взор на говорившего, зафиксировала его фигуру таким непередаваемым взглядом, что в зале моментально порхнул понятливый смешок. Но актриса не только озорует на сцене, она легко меняет тональность игры, буквально в одно касание переключая регистры исполнения с шаловливого на остро драматический. Тоненький голосок, ломкие интонации, растерянное моргание глаз и беспомощно прозвучавший вопрос: «А кто виноват?» — это мгновенный отсыл к судьбе многих и многих людей, навсегда униженных и всеми оскорбленных. Игра Немоляевой исполнена шарма, актерские краски акварельны, воздушны, а кровная принадлежность ее героини стану «талантов» несомненна. Именно от их имени она ведет свою кружевную игру с «поклонниками».

А «поклонники» здесь — сила, способная и возвысить любой талант, и наградить, и обласкать, и погубить ни за грош. Взять хотя бы князя Дулебова, каким его играет Игорь Костолевский, несомненно обогативший свою актерскую палитру: красавец, богач, эстет. Как небрежно изящен в манерах, как вальяжен в обращении, как уморительно мил в ухаживаниях. И вдруг этот симпатяга наотмашь, резко, презрительно швыряет прямо в лицо юной актрисе: «Кухарка!» А потом последовательно дожимает ситуацию в диалоге с антрепренером Мигаевым: «Негина нам не годится, говорю я вам!» Понятно, что Мигаев (Александр Шаврин) не смеет перечить ему, хотя и явно сочувствует своей приме. Михаил Филиппов роль помещика Великатова ведет «экономно», работая на контрастных перебросах от общей медлительной повадки к внезапным взрывам самодурства. Последние производят страшноватое впечатление, боязно становится за тех, про кого он с угрозой говорит: «Приучены…». Ох, не просто будет семейству Негиных в его имении, пожалуй, еще наплачутся с ним, так мягко и «великатно» стелющим… Бакина отлично исполняет Виталий Гребенников. В нем отчетливо виден чиновник — опытный функционер, прекрасный референт и мастер «доклада по начальству». Он умен, зол и талантлив. Натура мелкая, но опасная своей откровенной наглостью. Дополняет стаю «поклонников» молодой купчик Вася (Константин Константинов), в силу своей молодости самый безвредный из них и даже симпатичный.

Режиссер мастерски морочит зрителей, уже перестающих различать, что за сюжет перед глазами развертывается: то ли театр живет, то ли жизнь лицедействует; не то жизнь как театр, не то театр как жизнь… И уж менее всех способен в этом разобраться вчерашний студент Петя Мелузов (Даниил Спиваковский). Длинный, нескладный очкарик с несуразной вязаной шапочкой на голове — типичный «ботаник». Такие, как правило, увлекаются восточной философией и ночи напролет проводят за чтением книг. Образованные, начитанные, честные, в перипетиях реальной жизни они оказываются сущими детьми. Искренний, занудный, забавный и милый Петя Мелузов просто обречен на утрату своей возлюбленной, и не потому, что беден, а потому, что ничего не понимает ни в театре, ни в жизни, ни в душе талантливой актрисы. Негина отдает ему должное, признает за ним право просвещать ее и учить добру, но она не может любить его именно потому, что он далек от ее искусства.

Д. Спиваковский (Мелузов),
И. Пегова (Негина). Фото Д. Жулина

Д. Спиваковский (Мелузов), И. Пегова (Негина). Фото Д. Жулина

Ее расставание с Петей превращается в своего рода мировоззренческий спор. Прощение Пети ей нужно до зарезу, но согласиться с ним она не может и не хочет, потому что в их прощальном диалоге для нее действительно решается «вопрос жизни». Она плоховато формулирует и не может высказаться связно (не случайно в тексте роли идут сплошные многоточия), но что-то главное в ее путаных возражениях Петр Егорыч Мелузов смог уловить и правильно понять. Он отпустил ее, в старинном смысле этого слова — простил: «Только сумей быть счастлива, Саша. Вот и все, и вопрос жизни решен для тебя». А дальше — легкий прыжок Великатова в «вагон» (тележку, нагруженную всевозможным реквизитом), отплывающая с ним Негина и истошный крик Бакина: «Этого не может быть!» Куда там! Талант никаким поклонникам не догнать, остается только доигрывать ненужную сцену и договаривать ненужные слова о том, что одни просвещают, а другие развращают.

Оба финала (отъезд таланта и реакция поклонников) оказываются ложными. Настоящий финал, несущий катарсис, — это легкое, вольное, полетное кружение сцены и такой же легкий, радостный бег Негиной по кругу: она в театре, она на свободе, она счастлива.

Спектакль пока идет неровно: в нем есть неоправданные длинноты, он не до конца выверен по звучанию (и музыкальному, и речевому), в речах некоторых персонажей мелькают досадные «ну», гасящие энергию посыла. Но все это — огрехи премьерных представлений. Они не могут заслонить того хорошего, что есть в «Талантах и поклонниках» Карбаускиса, — свежести и бодрости атмосферы, тонкости понимания Островского, обновления традиции исполнения «пьес жизни».

Февраль 2012 г.

В именном указателе:

• 
• 

Комментарии (1)

  1. Олеся Абрамова

    !!

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.