Петербургский театральный журнал
16+

МЕСТАМИ ПЕРЕХОДЯЩИЙ В СИЛЬНЫЙ

ПУТЬ САМУРАЯ

Э. Ионеско. «Король умирает». Театр «Особняк».
Режиссер Алексей Слюсарчук, художник Елена Соколова

Думай о смерти каждую минуту и тогда научишься жить.

Из интервью Алексея Слюсарчука

«Король умирает» Ионеско — пьеса знаменитого абсурдиста о том, что единственная свобода человека в жизни — сделать смерть своим, личным выбором. Пьеса об истлевании начал этой жизни, когда реки начинают течь вспять, а паутина вырастает в углу сразу после того, как ее смела трудолюбивая кухарка. В принципе — она об умирании всего живого, энтропии, которой подчинена и жизнь человека, и мировая История. Всему приходит конец, надо научиться достойно принимать этот факт. Если угодно, это о том, как позор человеческого тела и духа — смерть никогда не бывает красивой — превратить в победу.

Режиссер Алексей Слюсарчук берет сюжет пьесы, исходное обстоятельство: король умирает, ему осталось полтора часа сценического времени на все про все — и делает спектакль об ином. Конечно, о Пути. «Конечно» — потому что, по сути, спектакли Алексея Слюсарчука, с их медитативной сосредоточенностью и приверженностью к одним и тем же темам — Жизнь, Смерть, Познание, Любовь, Истина, — все о Пути в этом и других мирах. Как-то в одной беседе режиссер сказал, что театр — для нищих духом, для тех, кто не способен самостоятельно прийти к самопознанию, не способен расстелить коврик и медитировать. Тогда люди приходят в театр и занимаются примерно тем же. Добавим — приходят в театр «Особняк».

Его спектакли — и «Король умирает» не является исключением — никогда не были спектаклями в традиционном понимании, где разыгрывается сюжет и актеры срывают аплодисменты удачной репликой. Это спектакли-действия, спектакли-размышления, это — беседа, зачастую — молчание, акт публичной медитации и обнаружения в себе, партнере, зрителе каких-то новых энергий, позволяющих раскрыть сознание, освободить его от мусора повседневности, чтобы начать поиск ответов на главные вопросы.

«Король умирает» — попытка поставить перед актером неразрешимую задачу: пережить умирание как психологический акт. Попытка прийти за это время к своему подлинному «я». Уйти от долженствований — Король, Муж; избавиться от желаний — любить, есть, жить; забрать власть у воспоминаний, чтобы в конце раствориться в смерти, перейти в другое состояние. Такой вот неслабый вызов актерскому дарованию Дмитрия Поднозова, которому, впрочем, не впервой входить в глубокие воды подобных паратеатральных опытов.

Этот спектакль практически лишен формальных излишеств, на которые несколько лет назад был так щедр режиссер, прошедший горнило Формального театра. Маленький амфитеатр Особняка разделен надвое — актеры существуют на узкой полосе между рядами стульев. Сумрак, не позволяющий как следует разглядеть лица исполнителей. Огромное зеркало, прислоненное к стене, но зрители не видят отражения, актеры, стоящие напротив зеркала, смотрящие в него, словно уходят в пустоту, куда-то за пределы. Абсолютно внебытовой театр, с первых минут рождающий парадоксальное чувство подлинности другого мира, в котором существуют и эта Королева с бледным, тонким профилем и железным взглядом, и странная девочка с чистым, светлым лицом и обритой головой, и сам Король в длинной, грубой, ручной вязки кофте, волочащейся по полу словно мантия, и в толстых носках. Мир, озвученный группой «Обертонные люди», где единственные звуки — звуки перкуссий, барабанов, горлового пения — эхо и отголоски погибающего мира за пределами королевской залы, это он так скрежещет, шумит, стонет, вскрикивает. Мир, обряженный в светлые вязаные кофты и кожаные корсеты. Шерсть и кожа, светлое и черное, свет — темнота, жизнь — смерть. Одно продолжает другое, нет четкой границы ни в чем.

Д. Поднозов (Король). Фото А. Жукова

Д. Поднозов (Король).
Фото А. Жукова

Режиссер соединяет в спектакле актера Дмитрия Поднозова (Король), привычного к подобным театральным опытам, приму театра Комиссаржевской и «Такого Театра» Анну Вартаньян (Королева Маргарита), к подобным опытам не привычную, Алису Олейник (Королева Мария), в прошлом актрису театра Derevo, занимающуюся современным танцем, и достигает интересного результата: актеры не держат тот или иной образ, не играют роль, скорее — находятся в границах заданных тем, идущих от их органики, от их способности существовать в свободном круге ассоциаций, лишенных жесткой структуры текста.

А. Вартаньян (Королева Маргарита). Фото А. Жукова

А. Вартаньян (Королева Маргарита).
Фото А. Жукова

Самая первая сцена спектакля — своеобразный пролог, настраивание актеров и зала: актриса Катя Ионас выходит к микрофону и произносит монолог от первого лица. Затем на войлочном ковре появляются две королевы. Их встреча — это встреча двух различных энергий. Маргарита — это долг, тема, которую актриса блестяще держит на всем протяжении спектакля: Король должен знать, что он умирает, Король должен был понимать, что он умрет, Король должен умереть. С прямой спиной, с железом в голосе и скорбной складкой у губ, она отчужденно смотрит на странную девушку, почти подростка, у которой на ножках — пуанты, каждое слово — па. Мария разминает свои ноги танцовщицы, кажется, на протяжении всей сцены, и невольно улавливаешь странные, свежие интонации ее голоса, когда она начинает говорить: с одной стороны — выдающие актера, не привыкшего к вербальному способу общения, с другой — дающие ту ноту искренности и странности, которая необходима для ее темы — легкости, любви, жалости. Странный, мистический разговор королев разрывается с появлением Короля, приобретает новые интонации и краски — две соперницы борются за этого странного мужчину. Он сам себе и шут, и король, и собеседник. Королевы, Доктор, Джульетта — в отличие от пьесы Ионеско — не являются здесь проводниками Короля на тропе к воротам смерти. Нет, они скорее — шум, необходимые оппоненты для того, чтобы Король мог начать свой сумасшедший, сбивчивый, как будто утягивающий зрителя в воронку смыслов и тем монолог. Они — наблюдатели, служители ритуала. О ритуале вспоминаешь в тот момент, когда королева Мария танцует последний танец — кажется, именно она вызывает к жизни настоящий дух смерти: резкие движения в круге света, тело, подчиняющееся прихотливым, рваным ритмам странной музыки. Свет гаснет, и Король начинает свое путешествие.

Конечно, в центре спектакля — Король, точнее — Дмитрий Поднозов в роли Короля. Потому что до сих пор не слишком понятно (как и всегда), что он делает в этом спектакле, потому что он все же это делает, то невозможное, о чем говорил режиссер, — он переживает процесс умирания, переходя из состояния в состояние, делает это незаметно, не форсируя, не драматизируя: странный, придуривающийся король с обыденной, путаной речью в начале и смертельно уставший постаревший человек с мокрым от напряжения лбом и затихающим голосом в конце.

Сперва кажется, что Дмитрий Поднозов, чуть нервно начавший словесную перепалку со своими подданными, привычно существует в своем сценическом образе Дмитрия Поднозова, легко входящего в пространство личной беседы, рождающего цепочку образов, ассоциаций, историй на тему смерти. Вот он Король, недовольный, нервничающий, кричащий, отказывающийся даже принять мысль, что он умирает, потом, когда будет объявлен антракт для Короля, актер снимет кофту, обратится к залу, задаст вопрос (важный вопрос: кто из присутствующих верит в Бога), поговорит о смерти, наденет мантию. И тут обнаружится, что Король изменился, что он вошел в иное состояние — страха и понимания неизбежности совершающегося. Через какое-то время, собрав последние силы, он будет орать стихотворный монолог, больше похожий в своем последнем отчаянии на Короля Лира на смертном одре, — и мощь, ярость этого крика-монолога сносит своей энергией. Когда на расстоянии вытянутой руки жизнь уходит из человека — последняя вспышка Жизни перед смертью — это поражает сильнее всех слов. Так кричат смертельно раненные солдаты, не желающие мириться с очевидным. Щелчок — и вот Король в новом состоянии: он устал от того труда, который совершал почти час, перед освобождением. В изнеможении прислонившись к стене, он будет жадно расспрашивать Джульетту об одном дне ее жизни и смертельно завидовать этой жизни. Запахи еды и шум улиц, по которым проходит кухарка, словно материализуются в зале. Это последнее, от чего труднее всего освободиться, — воспоминания, материальная сторона жизни, те мелочи, из которых она состоит. Но вот голос затихает, последние слова, которые Король еще пробует на вкус, которые еще помнит, истаивают. Королева Маргарита выбелит его лицо, и только тогда наступит темнота.

Как и все спектакли «Особняка», «Король умирает» дарит совершенно четкое ощущение первоначального театра, театра-проводника, ведущего зрителя к новым смыслам и переживаниям. Театра-лаборатории, где актер испытывает свою природу и обогащает ее. Пространство такого театра — в принципе необъяснимо словами. В это можно либо верить, либо нет. Либо идти по пути, либо сойти с тропинки, чтобы не мешать другим. Другой театр.

Октябрь 2008 г.

В указателе спектаклей:

• 

В именном указателе:

• 
• 

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.