Петербургский театральный журнал
Блог «ПТЖ» — это отдельное СМИ, живущее в режиме общероссийской театральной газеты. Когда-то один из создателей журнала Леонид Попов делал в «ПТЖ» раздел «Фигаро» (Фигаро здесь, Фигаро там). Лене Попову мы и посвящаем наш блог.
16+

ПУТЕШЕСТВИЕ ИЗ ПЕТЕРБУРГА

ИТАЛЬЯНСКИЕ ИГРОКИ

Э. Де Филиппо. «Цилиндр». Омский Академический театр драмы.
Режиссер и художник Евгений Марчелли

«Цилиндр» возник неожиданно вместо обещанной пьесы Владимира Гуркина. Это вызвало у многих омичей замешательство, и журналисты не преминули обвинить театр в работе на скорую руку. Спектакль действительно был поставлен быстро, что вовсе не означает небрежно.

Думаю, «Цилиндр» близок режиссеру, который ненавидит пафосный традиционный театр с его набором штампов. Марчелли уже ставил «Цилиндр» в своем родном «Тильзит-театре», но новая работа вовсе не похожа на перенос. Труппа Омской драмы принципиально иная, и Марчелли работает с ней по-иному — это произошло и с «Зеленой зоной» Михаила Зуева, и с «Цилиндром». К тому же героическому авралу совместных репетиций предшествовала самостоятельная работа актеров над пьесой. На мой взгляд, быстрота рождения спектакля способствовала тому, что в премьере сохранились горячее дыхание, импульсивность, жажда воплощения, четкость живущей в актерской психофизике мысли.

Российские постановщики часто читают пьесы Эдуардо Де Филиппо как тоскливую «социальщину» о тяжелой жизни бедняков — угнетенных судьбой, но не унывающих. Сложились театральные стереотипы — на сцене появляются темпераментные итальянцы, беспорядочно жестикулирующие и скомканно артикулирующие, что противоречит социально-психологической подаче текста.

Марчелли сразу отметает самую возможность такой трактовки, подчеркивая, с одной стороны, что в основе пьесы лежит всего лишь пикантный анекдот, с другой — что история рассказывается сугубо театральная. Как часто бывает у этого режиссера, житейская шутка оборачивается мгновенным, неожиданным и блестяще артистичным перевертышем-обобщением, а театральность вызывает прямые жизненные ассоциации.

Две пары — молодые супруги Родольфо и Рита и их друзья-вдохновители Агостино и Беттина — задумали нажиться, завлекая простофиль: Рита предлагает свою любовь, однако в постели обнаруживается якобы еще не остывший «труп» ее мужа. Незадачливый кавалер в ужасе бежит, конечно, оставив деньги «несчастной вдове». Сценарий нарушает Аттилио, готовый заниматься любовью с Ритой хоть на краю могилы.

Режиссер, который выступил и как сценограф, помещает в центре пространства большую кровать с балдахином и задергивающейся шторой. Это сцена на сцене, но перед нами отнюдь не театр в театре, а театр в жизни. Ведь любовь, как и искусство, относится к категории тех красивых «обманов», которые преодолевают повседневность и делают жизнь прекрасной. К тому же действие собственно в кровати почти не происходит. У авансцены стоит длинный стол, сидя за которым Аттилио «торгует» Риту у всей честной компании. На «крышу» кровати герои поднимаются, как на балкон, чтобы произносить значимые монологи и реплики, продемонстрировать изменения, которые произошли с ними в процессе игры.

Отсюда импозантный и вместе с тем цинично раскованный, почти расслабленный Агостино (Владимир Майзингер) — будто дирижируя интригой, обозревая свои владения — произносит монолог про цилиндр: люди, которых не так-то просто обвести вокруг пальца, пасуют и не могут отказать, если на тебе цилиндр. Головной убор предстает не столько знаком аристократизма, а значит — права, сколько знаком превосходства артистической, вымышленной реальности над обыденной. Агостино с цилиндром (это единственное появление цилиндра в спектакле) преображается из идеолога остроумной затеи в существо другого мира и делится с простыми смертными своим открытием.

Сцена из спектакля. Фото А. Кудрявцева

Сцена из спектакля.
Фото А. Кудрявцева

Сцена из спектакля. Фото А. Кудрявцева

Сцена из спектакля.
Фото А. Кудрявцева

Сцены основного действия «отбивают» выходы трех граций в пышных ярких париках из перьев, в прозрачных длинных юбках, сквозь которые просвечивают стройные ножки в чулках и подвязках (Наталья Бороздина, Инга Матис и Мария Степанова, костюмы Екатерины Потаповой). Они выходят на подиум жизни отстраненно и эротично, а музыка Игоря Есиповича уносит в волшебную страну любви и мечты, невыразимых наслаждений. С чувственным упоением ведет свою тему саксофонистка Эрика Ганн, которая артистично является на сцене одновременно и из жизни, и из духа музыки.

Омские актеры искусно утрируют и пародируют «итальянские» штампы, неуловимо «подкладывая» серьезные темы. Валерий Алексеев — Аттилио в порыве плотского желания срывает с себя одежду, а через минуту, закрыв глаза темными очками и застегнувшись на все пуговицы, набавляет цену за Ритину любовь. Немолодой делец рассказывает историю своего вовсе не мнимого (а может быть, мнимого — уж больно быстро он уловил предложенные правила игры!) вдовства. Он не столько давит на жалость, сколько раскрывает карты и меняет правила в свою пользу, не столько покупает, сколько соблазняет, пробуждая в Рите чувство достоинства и значимости. Он хочет победить артистов-мошенников, вызвав их алчность. Но у тех мгновенно рождается ответный ход.

А в результате — ура! — когда игра закончена, совершенно неважно, кто кого облапошил: мошенники, которые перевели часы и убеждают на миг потерявшего сознание Аттилио, что он вкусил наслаждений, или Аттилио, который, похоже, сам притворился. Уже не они убеждают его, а он — Риту в том, что пережил настоящее счастье. И Рита верит!

В отличие от гоголевских «Игроков», в этом спектакле мошенник обманул мошенников, но это стало не крушением чьей-то веры, а торжеством игры.

В Аттилио Алексеева появляется что-то истинно трогательное, как в герое рассказа другого итальянца, Пиранделло, — вдовце, который разувается в парке и ступает босиком на зеленую траву, позвавшую его к жизни.

Рита — вторая большая роль в Омской драме молодой актрисы Екатерины Крыжановской, до этого сыгравшей Ирину в вампиловской «Утиной охоте». Если там она преимущественно значительно молчала, демонстрируя ясное спокойное лицо сильной духом юности, то здесь стремительно проигрывает путь от веселой авантюристки, готовой за деньги выступить в роли потаскушки, до королевы иной реальности.

По-своему интересны и Беттина (Екатерина Потапова) — циничная ассистентка «иллюзиониста» Агостино, оценивающая ситуацию, может быть, с практической точки зрения и более трезво, чем он, и Родольфо (Владислав Пузырников), не слишком долго сопротивляющийся искушению продать свою любимую женушку.

Точен и юный Сергей Сизых в роли Антонио — первой жертвы обмана — грустный незадачливый Пьеро. На его белом лице мигом проносятся и готовность по-настоящему влюбиться, и страх первой близости, и облегчение оттого, что она сорвалась, и сочувствие к Рите, ломающей комедию.

Как хорошо, что все это — комедия, невольно думаешь в финале. Как хорошо, что комедии, театру, мнимости, дающей пережить настоящее счастье, есть место в жизни! Пусть мнимость имеет горький привкус, пусть красота является в несколько болезненной форме.

Ноябрь 2005 г.

В указателе спектаклей:

• 

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.